— Прачка! Из Нижних кварталов.
Шёпот за спиной заставляет обернуться. Ева видит двух девушек, недостаточно тихо переговаривающихся между собой. Заметив её взгляд, они хихикают, не скрывая презрительных усмешек.
Ева идёт вдоль стола, без особой цели, украдкой разглядывая гостей. С некоторыми её успели познакомить в начале вечера: и они улыбались ей, делали комплименты, вели учтивые беседы. Тогда рядом стоял Крис, обнимая её за талию. За спиной возвышался Бредфорд… Теперь Ева одна, и в многочисленных взглядах, бросаемых в её сторону поубавилось учтивости — в лучшем случае их можно назвать насмешливыми, в худшем — откровенно презрительными.
Душно. Ноги гудят: Ева не привыкла ходить на каблуках. Поискав взглядом Сандру, натыкается на ещё один выход из зала. В дверном проёме виднеются… цветы? Заинтригованная, Ева проходит вперёд, сквозь распахнутые двери попадая в зимний сад. Замирает на входе, изумлённо осматриваясь по сторонам, ощущая как приятная прохлада окутывает с ног до головы.
В саду становится легче: потоки свежего воздуха, смешанного с ароматом многочисленных цветов заставляют дышать полной грудью. По дорожкам, вымощенным жёлтой плиткой, прогуливаются немногочисленные гости. Ева идёт сначала вдоль розария, потом мимо небольшого искусственного пруда, поражаясь размерам сада, укрытого от внешнего мира прозрачным стеклянным куполом. Замирает перед широкой клумбой, засаженной лилиями самых невероятных расцветок. Внимание привлекает необычный экземпляр с толстыми белыми лепестками с тёмно-голубыми прожилками. Закрытые бутоны отливают синевой, также как стебли и листья. Подобной лилии Ева не видела ни разу.
Ева протягивает руку, желая прикоснуться к необычному цветку, как слышит:
— Не стоит этого делать, мисс Миллер.
Ева вздрагивает, услышав незнакомый голос. Обернувшись, встречается взглядом с Реджинальдом Блэквудом. Он улыбается ей. И если на мгновение, но улыбка кажется тёплой, то холодный пытливый взгляд мигом рассеивает иллюзию. Еве кажется, что Реджинальд разглядывает её с интересом, какой учёный-биолог мог бы проявить к новому виду насекомого. Хочется непроизвольно съёжиться под этим взглядом, точно таким же, как на неё сегодня вечером уже смотрела Джессика. Но Ева вскидывает подбородок и спрашивает:
— Разве мы знакомы?
— Нас не представили, — кивает Реджинальд. — Но уверен, вы знаете моё имя. Впрочем, отдавая дань вежливости, — усмехается он, — я представлюсь сам. Реджинальд Блэквуд к вашим услугам.
— Ева Миллер.
— Приятно познакомиться, Ева, — задумчиво растягивает её имя Реджинальд, не сводя пристального взгляда.
Не выдержав, Ева отворачивается в сторону цветов. Ей не хочется отступать, хотя находиться рядом с Реджи тяжело. Желая развеять повисшее между ними напряжение, она спрашивает:
— Почему нельзя дотрагиваться до этой лилии? — указывает на понравившийся цветок. — Она ядовита?
В ответ раздаётся тихий смех. Взгляд Реджи теплеет, он словно немного оттаивает. Произносит, осторожно притягивая за стебель одну из лилий чуть ближе. Поясняет:
— Всё дело в пыльце. Видите? — Ева кивает, замечая на кончиках тычинок тёмно-коричневые сгустки. — Пыльца пачкает пальцы, окрашивая кожу в чёрный цвет, который потом очень сложно смыть. И ещё — это не лилия. Амариллис. Символ гордыни и привлекательности.
— Вы так хорошо разбираетесь в цветах? — удивляется Ева.
— Нет, — усмехается Реджинальд. — Но этот вид амариллиса был выведен в честь моей бабушки. Красивый, но оставляющий на коже чёрные следы, как неразделённая любовь к ней оставила раны на сердце садовника. Эту фразу он сказал ей, впервые презентуя цветок на выставке около двадцати лет назад.
— Грустная история, — не сразу отвечает Ева, поражённая и рассказом, и тем, что Реджинальд снисходит до неё, ведя беседу, явно выходящую за рамки простой вежливости.
— Да, — меланхолично соглашается он. — Впрочем, уверен, будь на месте садовника женщина, пыльца бы точно оказалась ядовитой. Отвергнутые женщины непредсказуемы и опасны, — тон Реджи снова меняется: возвращаются холодно-надменные нотки. — Держитесь подальше от этого цветка, Ева. Помните, за внешним лоском порой скрывается отвратительное нутро.
— Вы изъясняетесь загадками, — произносит Ева, понимая, что Реджи говорит не о цветах.
— Привыкайте, мисс Миллер, — он тоном выделяет её фамилию, — в нашем кругу вам никто не скажет правды. Учитесь читать между строк, — бросает взгляд ей за спину. Повторяет: — Держитесь подальше, Ева. От амариллиса, — уточняет с издёвкой в голосе. — Хорошего вечера.