Ева закрывает глаза и почти сразу жалеет об этом: слишком свежи воспоминания о произошедшем, яркими картинками мелькающие перед внутренним взором.
— Ну что, детка, вот мы и встретились.
Ева останавливается резко, чтобы не врезаться в парня, перегораживающего ей дорогу. Ещё парочка жмётся чуть позади него, с ухмылками разглядывая её. Еве совсем не нравятся ни ехидно-насмешливый тон, каким обращается к ней незнакомец, ни его колючий взгляд. Она перехватывает покрепче ладошку сестры, которая с интересом поглядывает на подростков, а им лет по шестнадцать, вряд ли больше. Спрашивает удивлённо, стараясь сохранять спокойствие:
— Извините, но разве мы знакомы?
— Знакомы, детка, а как же, — криво ухмыляясь, отвечает парень. — Припомни-ка, сквер, братья Хантеры, потом ты появляешься внезапно…
С каждым новым словом незнакомца Еве становится всё страшнее: с того случая почти два с половиной года прошло, но, повнимательнее разглядев нежданного собеседника, она его узнаёт. Он был одним из тех, кто избивал Коула ногами, пока его дружки удерживали Кайла.
— Пойдём, поговорим, — кивает в сторону неприметного двора парень. И, не дав Еве возразить, добавляет: — Твоя сестрёнка пока с моими ребятами на детской площадке поиграет. Ты же не против, малышка, — он присаживается перед Ритой на корточки. — Дяди хорошие, на качелях тебя покачают. И мороженого купят.
— Ева, можно? — глаза Риты загораются искренним восторгом.
— Можно, — обречённо произносит Ева, выпуская ладошку сестры из трясущихся пальцев.
Рита берёт за руку одного из парней, Еве только и остаётся, что наблюдать, как они втроём идут к детской площадке. Оставшийся парень хватает её за локоть, тащит в сторону ближайшего двора. Тот образован глухими задними стенами трёх жилых домов, напоминает тёмный колодец. И пусть ещё совсем не поздно, но в этом дворике ни одной живой души нет, а со стороны улицы совсем не видно, что происходит внутри.
Парень прижимает Еву к стене спиной, разглядывает молча. Она заговаривает первой:
— Что тебе от меня нужно? Решил через два с половиной года отомстить за помощь Хантерам?
— Месть, конечно, хороша холодной, но всё же не настолько, — засмеявшись, отвечает тот. — Нет, детка, ты мне как таковая нахуй не сдалась. Всё, чего я хочу, передать привет братьям, — он поглаживает Еву по щеке, с удовольствием наблюдая, как она пытается отстраниться от него, ещё сильнее вжимаясь в стену. Ева старается не выдать своего страха, но бесполезно: слишком часто она дышит, хватая ртом воздух, слишком широко распахивает глаза, слушая парня: — Зря ты с ними связалась, детка. А ты красавица, — он хватает её за длинную косу, наматывая её на руку так, что Еве становится больно, — уже трахают тебя? Хотя вряд ли… — сам же отвечает на вопрос. — Светлый слишком правильный для того, чтобы на малолетку залезть, а для Тёмного у тебя сиськи маловаты, — его рука ложится на грудь Евы. Она дёргается уже сильнее, пытаясь отпихнуть его руками, но парень легонько бьёт её по лицу, угрожая: — Не дёргайся, сучка мелкая, а то сестрёнке твоей не поздоровится. — Ева замирает послушно, она на что угодно готова, лишь бы Рите не причинили вреда. — Плоская совсем, — разочарованно тянет он, убирая наконец руку с её груди. — Ну ничего, я тебя через годик навещу, может, и раньше, а пока, — он перехватывает её левую ладонь, — ты ж у нас пианистка? Я слышал на конкурсе недавно победила? Устала, наверное? — продолжает глумиться, видя, какой ужас отражается в глазах Евы. — Ну ничего, отдохнёшь немного, — он сжимает её левый мизинец, начиная выкручивать всё сильнее и сильнее.
— Не надо, пожалуйста, — Еве уже не до гордости. Слёзы бегут по щекам, она скулит от боли, приподнимается на цыпочках, напрягаясь всем телом, и просит вновь: — Не надо, не надо, — а потом острая боль пронзает руку, и крик рвётся из лёгких, но издать удаётся лишь тихий стон, потому что парень успевает заткнуть ей рот рукой.
— Не стони, красавица, рано ещё, — шепчет он на ухо Еве. — Стонать подо мной будешь через годик. Да и помни про сестру, не надо малышку пугать. А Хантерам передай, район под «Шакалами», ещё раз сунутся, мы им хребты также переломаем.
— Всё будет хорошо, — Кайл повторяет эту фразу на автомате, а сам поглядывает на брата.
Коул стоит у окна, оперевшись о подоконник. Не сводит прищуренного взгляда с Евы, в котором такая ярость полыхает, что, кажется, ещё немного и вокруг всё вспыхнет. Он сжимает ладони в кулаки, шепчет чуть слышно: