Макс молчит. Крутит в ладонях бокал, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Понимает, что рано или поздно должен был услышать от Криса обвинение в… предательстве. У брата есть все основания не доверять ему. Макс на протяжении пяти лет держал Криса на расстоянии, одновременно стыдясь своего давнего поступка и продолжая надеяться, что когда-нибудь отец выделит его за преданность и труд на благо семейного бизнеса. Макс променял их с Крисом «мы всегда будем рядом и заодно», их совместное прошлое на погоню за призрачной целью. Напрасно. В глубине души он всегда понимал, что его чаяния пусты — никогда отец не посмотрит на него, как на достойного продолжателя рода Маккормиков и будущего главу семьи. Вот только признавать свои ошибки тяжело. Легче обвинить брата в… В чём? Макс и сам не знает, в чём он винил Криса. Главное, он не хотел винить себя в том, что потратил многие годы на пустые обиды, вместо того, чтобы ценить то, что у него было — искреннюю любовь и поддержку брата. Но он нашёл в себе силы посмотреть правде в глаза. И потому, подняв на Криса взгляд, Макс решительно произносит:
— Я сделал свой выбор, брат. Сделал его в тот день, когда ты привёл Еву в этот дом. В тот момент, когда пошёл с тобой к отцу. И сейчас я хочу помочь тебе, — заканчивает он, выделяя последнее слово.
И Макс не лукавит. Тем вечером он был искренне поражён тем, как хрупкая девушка решительно вступила в противоборство с отцом. С какой выдержкой и достоинством Ева отстаивала свои границы, не позволяя отнестись к себе, как к человеку второго сорта. И тогда Макс спросил себя, а почему он позволяет? Ради чего?
Крис не произносит в ответ ни слова. Макс ловит его растерянный взгляд, в котором больше нет ни капли раздражения или обиды. На мгновение кажется, что в глазах Криса мелькают отголоски тех эмоций, что были в них в детстве — восхищения, гордости, любви. Макс и сам словно возвращается на многие годы назад, видя перед собой не взрослого сильного мужчину с бокалом виски в руке, а маленького потерянного мальчишку, который после смерти матери искал утешения и поддержки в обществе старшего брата.
— Сандра, — голос Криса звучит глухо. — Информацию о наших технологиях Барни передала Сандра, — усмехнувшись, добавляет, спустя пару секунд: — Вижу, ты не удивлён.
— Так переживать ты можешь только за кого-то из близких, — произносит Макс. — Я думал о возможной причастности к контрабанде мамы, но… — качает он головой, — ей бы не хватило смелости, чтобы провернуть подобное. Зато это вполне в духе сестры.
— Думаю, я знаю, как помочь Сандре.
Макс с Крисом одновременно оборачиваются в сторону Ричи. Привычным жестом он проходится ладонью по бритому черепу, переводя взгляд с одного собеседника на другого. И по блеску в тёмно-карих глазах Крис понимает, что Ричи и правда нашёл выход.
— Вы же помните, года три назад от нас ушёл один из ведущих технологов? Раймонд…
— Ещё бы не помнить этого ублюдка, — морщится Крис. — Мы в его образование столько средств вложили… Как же, самый многообещающий молодой специалист… Кто только сделал его таковым?
— Сейчас речь не об этом, — Ричи строго осаживает Криса.
— Ты прав, прости, — кивает Крис, отгоняя неприятные воспоминания о предательстве того, кого считал почти другом.
— Идея обвинить во всём Раймонда хороша, — между тем высказывает своё мнение Макс. — Отец по его поводу ещё три года назад перебесился. К тому же он и у Блэквудов недолго проработал. Насколько я знаю, Раймонд уже в Европе. Но вы не учли ещё один аспект, — добавляет Макс. — Местоположение производства в Олдтауне первыми вычислили Блэквуды. Уверен, Реджи выйдет на связь со всеми, кто там работал, и попытается выведать информацию о применяемых технологиях. И если позже он использует их, рано или поздно это дойдёт до отца. И наша «легенда» лопнет как мыльный пузырь.