— Нет, — к огромному облегчению Евы отвечает Коул. — Но о «Шакалах» можешь забыть. Будут теперь шакалить в другом городе, если оклемаются.
Утром Ева, как обычно, идёт в школу. Провожает сестру до её класса, поднимается в свой. Она уже давно ощущает себя в этой школе, как рыба в воде, свыкнувшись и с царящими вокруг нравами, и подружившись со многими одноклассниками. От них она и узнаёт, что прошедшей ночью закончилась длительная «война» между «Шакалами» и братьями Хантерами полным разгромом первых. Ребята косятся на неё, вопросы задают наводящие, прекрасно зная о тесной дружбе Евы с братьями. Но она молчит, лишь пожимая плечами, на все вопросы отвечая, что не в курсе подробностей. Ева даже не врёт, хоть и уверена, что запомнит прошедшую ночь на всю жизнь. Потому что этой ночью она впервые ощутила, как её белая нежная кожа начинает покрываться жёстким панцирем. Ева окончательно понимает простую истину: она никогда не сможет вернуться к прежней жизни. Её место здесь — в Нижних кварталах, а потому нужно стиснуть зубы и бороться. И больше никому и никогда не позволять обижать себя и своих близких.
*****
— Всё будет… — Ева прикусывает губу, потому что эта фраза, набившая оскомину, не утешает.
Да и не слышат её братья. Она сидит между ними, а словно в одиночестве. Знает, мысленно они всё ещё там — на кладбище. Её и саму дрожь пробирает, когда она уже в который раз вспоминает всё случившееся.
Телефонный звонок раздаётся около трёх часов ночи. Ева просыпается первой. Бредёт в прихожую, внутренне сжимаясь от плохого предчувствия. С хорошими новостями не звонят так поздно. Чуть не запинается о раскладушку, на которой ютится Коул: разместить на ночь двух парней в их тесной квартире — нетривиальная задача. Наконец, поднимает трубку.
— Ева, — обеспокоенный голос матери лишь подтверждает её опасения. — Братья у нас?
— Да.
— Разбуди их и скажи, чтобы ехали ко мне в госпиталь. Полчаса назад к нам доставили их мать. Состояние у неё критическое. Я договорилась с дежурным врачом, чтобы к ней серьёзно отнеслись, но… — Хлоя умолкает, отвлекаясь на кого-то, чей голос еле слышно доносится до шокированной Евы. Потом возвращается к разговору: — В сейфе есть немного денег, дай им с собой. Ей собираются делать операцию, нужно будет оплатить, для начала хотя бы часть, — и Хлоя кладёт трубку.
Дальше всё сливается в какой-то водоворот, реальность словно схлопывается в подобие чёрной дыры, засасывая всё и всех. И сейчас Ева силится восстановить в памяти цепочку событий, но всё всплывает только отдельными кусками.
Вот они все вместе добираются до госпиталя. Мама уже давно не работает в той престижной больнице, чем Ева когда-то хвасталась братьям. Оттуда её уволили по надуманной причине примерно через полгода после их переезда в Нижние кварталы. И Ева точно знает, кто приложил к этому руку — Истинная отца постаралась. Да так постаралась, что мама смогла найти работу только в госпитале Нижних кварталов. Условия труда в ней адские, а зарплата на порядок меньше, но это лучше, чем ничего.
О произошедшем братья узнают не от Хлои. Может быть, она и смогла бы как-то смягчить новость, утешить… хотя как такое смягчишь? Немолодой уставший полицейский равнодушным тоном вываливает на Коула и Кайла страшную информацию: групповое изнасилование, избиение, сильное внутреннее кровотечение… И отказ в возбуждении уголовного дела. Потому что их мать — омега, которая была в состоянии течки, да ещё и пьяная. И раз ей дома не сиделось… Законодательством чётко предусмотрено: за свою сексуальную неприкосновенность в период течки женщины-омеги несут ответственность самостоятельно.
Доктор перед операцией не даёт никаких обещаний. И, как оказывается, не врёт. Нет, мисс Хантер умирает не сразу: после операции она ещё проводит три дня в реанимации, но…
Потом похороны, общение со службой опеки, Коул, который срывается на инспектора по делам несовершеннолетних, набрасываясь на ни в чём не повинную, по сути, женщину с кулаками. Кайл оттаскивает его, а Хлоя потом отпаивает её чаем на кухне, отдавая последние деньги, чтобы та не заявляла в полицию и чтобы помогла оформить опекунство, пока братьям не исполнится восемнадцать.
И вот они сидят втроём в комнате Евы. Теперь её очередь утешать и повторять: «Всё будет хорошо». Только она знает, братья её не слышат, да и в эти глупые слова ей совсем не верится. Она себя как будто замёрзшей внутри чувствует и даже радуется этому состоянию, потому что нет у неё сил смотреть на таких Кайла и Коула, у которых в глазах пустота. А ещё Еве страшно: ей почти четырнадцать, и всё чаще окружающие говорят, что, наверное, она окажется омегой. Вот только… Ева мало общалась с матерью Кайла и Коула, но кое-какие её слова запали в душу: