Дверь со стороны переднего пассажирского сиденья распахивается и вместе с холодным февральским воздухом в салон заглядывает Кайл. Кивком поприветствовав брата, он устраивается поудобнее. Растирая замёрзшие руки, спрашивает:
— Что за спешка? Что случилось?
Кайлу хватает одного взгляда, брошенного на Коула, чтобы понять, тот приехал к нему — в Полицейскую Академию — на другой конец города не потому, что соскучился.
Коул берёт конверт и молча передаёт брату. Нахмурившись, Кайл достаёт из него три чёрно-белые фотографии. На них изображены незнакомые Кайлу мужчины. На оборотной стороне одного из снимков перечислены имена, фамилии, номера телефонов и адреса.
— Что это? — спрашивает Кайл.
— Приветственный бонус. От «Старших», — поясняет Коул. — Это снимки тех уёбков, что изнасиловали и избили мать три года назад.
Кайл шумно втягивает воздух, вцепляясь в фотографии с такой силой, что почти сминает их. Вглядывается в лица мужчин, из-за которых умерла мать. Силится что-то сказать, оборачиваясь к брату, но не может выдавить из себя ни слова. Наконец, еле ворочая языком, спрашивает:
— Это точно они? Ты уверен?
— Уверен, — кивает Коул. — Хочу, чтоб ты знал — я разберусь с ними сам. Гай поможет.
— Мы убьём их вместе, — глядя в глаза брату, произносит Кайл. — Только ты и я.
— Кайл, — Коул старается говорить спокойно, хотя сдерживать бушующие внутри эмоции сложно. — Не тебе лезть в это дерьмо. Сам же понимаешь, малейшее подозрение в твою сторону и тебя выкинут из Академии. Достаточно, что они сдохнут в муках, а кто из нас отомстит — неважно.
— Мы убьём их вместе. Только ты и я, — повторяет Кайл, одаривая Коула таким взглядом, что тот закрывает рот, проглотив очередное возражение.
— Хорошо, — кивает он.
Проходит всего пара недель, как Коул и Кайл оказываются на территории заброшенной рыбной фермы. После них в одном из заросших тиной искусственных прудов остаётся машина с тремя обезображенными трупами.
Убийство не приносит удовольствия, облегчения или чувства вины. В душе остаётся лишь пустота, и острое понимание того, что круг замкнулся — первая кровь, обагрившая руки, вряд ли станет последней.
*****
— Я заеду за тобой завтра, — произносит Коул, сжимая пальцы на плече брата. — Но я не пущу тебя в пекло, так и знай. В этот раз будешь шевелить мозгами, а за «Змеями» есть кому побегать, — добавляет, усмехнувшись. — И подумай, стоит ли возвращаться в полицию.
— Из-за этих тварей я службу не брошу, — сквозь зубы цедит Кайл. — Я сам решу, когда мне уходить. Такие куски дерьма, как Мур и Жирный Тони мне не указ. И сам понимаешь, лучше знать врага изнутри, — кривая ухмылка появляется на губах Кайла. — Тем более есть шанс, что здесь что-то изменится в лучшую сторону.
— Конечно, — соглашается Коул.
Они ещё молчат некоторое время, Коул чувствует как напряжение уходит и Кайл постепенно расслабляется. Слышит вопрос:
— Ты реально хочешь притормозить?
Коул отвечает не сразу. Смотрит в окно на улицы Нижних кварталов, произносит:
— Я заебался, брат, со всем этим. В пятнадцать стать лидером сильной банды и нагнуть всех вокруг было мечтой. Не пугало ничего. Да ты и сам знаешь, — тепло улыбнувшись Кайлу, продолжает Коул. — Сейчас это реальность. Груз. И пиздец какой тяжёлый. Вылезти из этого дерьма сложно. Но я хочу попробовать. Постепенно, потому что за моей спиной люди, за которых я отвечаю.
— Я буду рядом.
— Знаю, — кивает Коул. — Вместе. Как и всегда.
Глава 22
На светлой обивке широкого дивана свежее пятно от только что пролитого кофе выглядит раздражающе чужеродным. Камилла поджимает губы, рвано выдыхая через нос. Со злостью резко ставит фарфоровую чашку на стеклянный столик — расплескавшийся кофе теперь «украшает» и его гладкую поверхность.
Раздражает!
— Ванда! — обернувшись назад, Камилла ищет взглядом молоденькую служанку. Та материализуется в дверном проёме почти мгновенно, нервно комкая в пальцах край белоснежного передника. — Уберись!
— Сию секунду, миссис Блэквуд, — метнувшись к столику, Ванда начинает прямо передником быстро вытирать пролитую жидкость. Она работает в доме миссис Блэквуд всего пару недель, но уже чётко усвоила, что её распоряжения нужно выполнять молниеносно.
Камилла пересаживается в кресло, подхватив с дивана свежую газету. Бросает на служанку недовольный взгляд, в отвращении кривит губы, наблюдая за её торопливыми неуклюжими движениями.
Раздражает!
Состояние перманентного раздражения, нет-нет, но выливающегося в срывы на окружающие предметы или подчинённых, не отпускает уже неделю — с прошлой пятницы. Как только Камилла узнала имя Истинной Кристофера Маккормика.