— Святые Создатели, мама! — Сандра прячет лицо в ладонях, закрывая мгновенно вспыхнувшие краской щёки. — Ты… ты порой просто невероятная…
— Язва? — уточняет Клэр. — Не спорю.
— Нет, ты просто невероятная, — наклонившись к матери, Сандра целует её в щёку. — Спокойной ночи, мама. Люблю тебя.
— И я люблю тебя, милая.
Сандра выходит из гостиной, слыша, как Клэр включает любимую классическую музыку. Улыбается, вспоминая её слова. Может, и правда стоило уехать с Коулом, он же предлагал? Но Сандре не хватило духу, чтобы на глазах матери и Криса сесть к нему в машину, в которой кроме неё и Коула ещё был бы и Кайл. С Коулом всё слишком быстро — от этого захватывает дух, но одновременно это немного пугает. И Сандра разрывается между противоречивыми желаниями — притормозить и окончательно с тормозов сорваться.
Погружённая в свои мысли, Сандра идёт через холл, не замечая отца, стоящего в нескольких шагах от широкой лестницы, ведущей на второй этаж. Бредфорд окликает её, и Сандра запинается, но рефлекторно успевает ещё сделать пару шагов вперёд. Нервно сглатывает, впиваясь в него взглядом.
Бредфорд выглядит спокойным. Одетый в классические брюки и тонкий тёмно-синий джемпер с руками, засунутыми в карманы, он даже кажется расслабленным. Но Сандра не обманывается первым впечатлением. Она вглядывается в лицо отца, отмечая, как сильно сжаты его губы, каким колючим, даже неприязненным взглядом он скользит по ней, словно видя впервые.
— Отец, ты… — Сандра облизывает мгновенно пересохшие губы, пытаясь справиться с нервами. Вновь заговорив, старается, чтобы голос не дрожал: — Мы тебя сегодня не ждали. Думали, ты останешься…
— Омега, значит, — Бредфорд не слушает Сандру. — Омега, — повторяет он. — Жаль, что это выяснилось только сегодня. Но ещё не поздно.
— Что не поздно? — Сандра отступает, как только Бредфорд делает шаг в её сторону. Своими словами и тоном — бесстрастным, но одновременно угрожающим, — отец пугает её. Сандра впервые видит его таким… сдержанно-взвинченным.
И снова он оставляет её слова без внимания, продолжая гнуть свою линию:
— Ты омега, значит, и жить будешь, как омега. Омеги должны рожать альфам здоровое потомство. Вот этим и займёшься. Пару лет назад я бы выдал тебя замуж за сына одного из моих партнёров. Но и сейчас найду, с кем нам будет выгодно породниться.
— Что? — только и может выдавить из себя шокированная Сандра. — Ты шутишь?
Конечно, Сандра понимала, что отец будет в бешенстве. Морально готовилась к тому, что ей придётся в полной мере ощутить на себе его гнев. Готовилась к угрозам, что он не позволит открыть фонд, ждала обвинений, что на всю страну опозорила семью. Но Бердфорду словно плевать на всё это. И Сандра сама, ощущая себя почти смертницей, спрашивает:
— Омега? Это всё, что тебя волнует? Только то, что я омега?
— За всё остальное я спрошу с Кристофера. Какой толк говорить с тобой? Омегой… — презрительно тянет Бредфорд. — Я буду разбираться с равным. Кристофер должен был понимать, какую глупость вы затеяли с этой… этой… прачкой. Ничего, я ещё вразумлю его.
Сандра слушает отца, почти теряя дар речи. Она знала, что он не высокого мнения об омегах, но всё же он не выказывал своего пренебрежительного отношения к ним настолько откровенно. И сейчас Сандра отчётливо понимает, отцу действительно наплевать на всё, что она делала — на все её достижения и неудачи. Она ощущает себя кем-то вроде домашнего животного, ответственность за которое несут хозяева.
Бредфорд продолжает говорить, но Сандра словно глохнет — его слова долетают до неё как будто издалека рваными фразами… «Оставишь колледж…» «Не выпущу из дома…» «Лишу денег…» Он словно судья, выносящий приговор. Приговор, не подлежащий обжалованию. И как только он закончит, Сандра из свободной девушки-беты окончательно превратится в омегу, которой только и останется, что обживаться в не слишком уютной клетке.
— Нет, — сначала тихо, почти не слышно. — Нет! — громче и увереннее.
— Я не спрашиваю тебя. Ты либо сделаешь то, что я сказал, либо я выкину тебя на улицу без единого цента, — впервые за весь разговор в тоне Бредфорда проскальзывает раздражение. — И не надейся на помощь Кристофера. Я найду способ приструнить и его. Марш в свою комнату! — неожиданно рявкает он.