Последняя фраза как пощёчина. Бьёт наотмашь, окончательно разбивая в осколки затаённую надежду, что отец одумается. Сандра вздрагивает, приходя в себя. Слёзы наворачиваются на глаза, но она не обращает на них внимания. Сжимает ладони в кулаки.
— Да пошёл ты! — выкрикивает в лицо отцу. — Пошёл ты! — в её голосе злость, боль, тоска, обида… и облегчение. — Пошёл ты, — и нервный смех, рвущийся из груди.
— Что ты себе позволяешь? Дрянь! — Бредфорда прорывает, словно созревший гнойный нарыв. Избавляясь от напускного спокойствия, он в два шага оказывается рядом с Сандрой. Она не успевает увернуться. Бредфорд хватает её за руку, железным капканом смыкая пальцы на предплечье. Он не кричит, но голос дрожит от рвущейся наружу ярости: — Такая же неблагодарная, как твоя мать! Пошла в свою комнату!
Бредфорд тянет Сандру к лестнице. Она сопротивляется, пытаясь свободной рукой расцепить его пальцы. Бредфорд толкает её с такой силой, что не удержавшись на ногах, Сандра падает возле лестницы. Вскрикивает от резкой боли, приложившись бедром и рукой о ступени.
Бредфорд нависает над ней, тяжело дыша. Сандра смотрит на него снизу вверх, и больше не видит перед собой отца — чудовище, монстра, кого угодно, но не отца. Он словно теряет человеческий облик…
— Ненавижу тебя, ненавижу, — слова сами срываются с губ. Сандра повторяет их раз за разом, пока они не сливаются в сплошное шипение, пока в какой-то момент она не плюёт в лицо этого нечеловека.
Бредфорд дёргается назад. Медленно вытирает рукавом лицо. Сандра успевает подняться на ноги, обеими руками вцепляясь в перила, чтобы вновь не рухнуть на пол — тело бьёт крупной дрожью, а слова застревают в горле. Бредфорд делает шаг вперёд…
— Отойди от неё, Бредфорд! Иначе клянусь, я размозжу тебе голову!
Сандра оборачивается на голос матери. Клэр стоит в паре шагов от Бредфорда, сжимая в руках кочергу для камина.
Бредфорд оглядывается на жену, презрительная усмешка искажает губы. Усмехается, направляясь в её сторону со словами:
— Да что ты можешь…
— Я не шучу, Бредфорд, — Клэр не отступает. Не опускает взгляда. Она собрана и сосредоточена. В её голосе нет даже намёка на сомнение или нерешительность, когда она произносит: — Я не позволю тебе сломать дочь, так же как ты сломал меня и Ханну.
Бредфорд останавливается. Слова Клэр так и остаются без ответа. Он демонстративно поворачивается к ней спиной. Глядя на Сандру, которая в немом ступоре наблюдает за развернувшейся сценой, медленно выговаривает:
— Если ты сейчас выйдешь из этого дома, обратной дороги не будет.
— Милая, уходи, — ласково произносит Клэр, опуская кочергу. — Вызови такси. Позвони Крису или Максу.
— Мама, нет, — Сандра качает головой. — Без тебя…
— Сандра, — Клэр повышает голос. — Уходи. Пожалуйста.
Клэр молча наблюдает, как дочь медленно идёт в сторону гардеробной. Как надевает ботинки и чёрную кожаную куртку. Перекидывает через плечо сумку.
Сандра бросает на Клэр благодарно-вопросительный взгляд. С её губ почти слетает тихое: «Мама», но Клэр качает головой. И Сандра понимает, мама хочет сама справиться со сложившейся ситуацией. Хочет впервые в жизни выйти победительницей в открытом противостоянии с Бредфордом.
— Положи ключи от машины и банковские карты на стол, — доносится до Сандры голос Бредфорда.
Первый порыв — запустить этими ключами ему в лицо. Но Сандра подавляет его. Потому что отчётливо слышит в голосе мужчины, которого еще несколько минут назад называла отцом, то, что заставляет поверить: он сдался. И пусть отчаянно не желает этого показать, вновь имея невозмутимый вид, его приказ — не более чем жест отчаяния. И Сандра, сохраняя достоинство, подходит к небольшому столику для корреспонденции, выкладывая на него ключи и банковские карты.
Сандра выходит из дома, гордо подняв голову и расправив плечи. Мама права, Бредфорд её не сломает. Внутри Сандру всё ещё немного потряхивает от пережитого. Рвать эмоциональную связь с одним из родителей — больно. В нормальной семье всё сложилось бы иначе — подростковый бунт мог вылиться в громкие ссоры с родителями, но их любовь и снисхождение к гормональным вывертам помогли бы сгладить последствия. И Сандре не пришлось бы переживать столь безобразной сцены, не пришлось бы сейчас — в двадцать лет — судорожно тыкать пальцами в кнопки мобильного, ощущая как эмоции вновь норовят выйти из-под контроля. Пост-стрессовая волна в любой момент может затопить сознание. И, пожалуй, Сандра знает только одного человека, рядом с которым ей хочется оказаться.