Сегодня звонила твоя мать, представляешь? Не ожидала от неё. Сколько раз я с ней встречалась? Раза три, наверное. Да и то она появлялась, чтобы посмотреть на Еву. Эванджелина… продолжает звать Еву Эванджелиной. Как будто и правда гордится, что ты назвал дочь в её честь. Так гордится, что видела её реже, чем раз в год. Риту и вовсе ни разу не навестила, как та родилась. Прости. Я знаю, ты любил мать. Но я не верю ей. Не верю. И не стала бы с ней встречаться, но знаю, что она не успокоится, пока не добьётся своего.
Завтра обязательно расскажу тебе, чем всё закончилось.
Люблю тебя, Джей.
Крис отрывается от дневника. Тело бьёт крупная дрожь, на висках выступает холодная испарина. Крис и представить не мог, что записи Хлои окажут на него столь сильное воздействие. Но каждое её слово, каждая строчка пропитаны такой болью, что Крису хочется закрыть дневник и отодвинуть подальше от себя. Хью Сандерс был прав — любовь Хлои к Джею была настоящей, глубокой, всепоглощающей.
Я умерла вместе с Джеем пятнадцатого октября за пару часов до полуночи. И я похоронила частицу себя рядом с ним.
Криса передёргивает, как только строчка из дневника всплывает в памяти. Конечно, он продолжит читать. Но Крис вскакивает с дивана, идёт к бару. Ему определённо нужно немного выпить. Наливает в стакан виски, достаёт из встроенной в бар мини-морозилки лёд. Алкоголь приятно обжигает язык, проваливается в желудок, словно согревая изнутри.
Крис возвращается на диван. Чуть подрагивающими от волнения пальцами перелистывает страницы. Эванджелина… Лили… Два имени одной женщины крутятся в голове. Крис слышал оба, слышал. Не зря имя Эванджелина показалось ему знакомым ещё тогда, в квартире у Евы.
— Не может быть, — неверяще выдыхает, когда смутные ощущения наконец оформляются в чёткое воспоминание. — Чума меня раздери, этого просто не может быть, — шепчет про себя.
Крис ставит стакан с остатками виски на пол. Решительно переворачивает страницы, пока не находит нужную дату — 23 ноября. В этот день Хлоя должна была встретиться с Лили, и Крис уверен, что именно запись от 23 ноября сможет подтвердить или опровергнуть его ошеломительную догадку. Крис погружается в чтение настолько глубоко, что в какой-то момент ему кажется, что он оказался рядом с Хлоей и Лили.
*****
Лили выбрала маленькую уютную кофейню, затерявшуюся на улочках Срединных кварталов. Хлоя зло усмехается, удивляясь, что мать Джея снизошла до подобного заведения. Замирает у дверей на пару секунд, желая одного — оказаться отсюда, как можно дальше. Хлоя боится этой встречи, интуитивно ожидая, что разговор с Лили не приведёт ни к чему хорошему. Старательно разжигает в себе злость, в глубине души понимая, что это лишь жалкая попытка сохранить в себе силы на предстоящее противостояние. Противостояние с той, кого в СМИ неизменно называют «железная леди».
Хлоя сразу замечает Лили, сидящую за самым дальним столиком. Одна рука упирается в подлокотник инвалидного кресла. Лили смотрит на пустынную улицу через панорамное окно, положив подбородок на полусогнутые пальцы. Уголки губ опущены, а на лице нет привычного надменно-холодного выражения. И на мгновение Хлое кажется, что она видит настоящую Лили — мать, недавно потерявшую сына и не скрывающую свою душевную боль. Но стоит Хлое сделать шаг к столику, как Лили замечает её. Вздрогнув, она выпрямляется, расправляет плечи, вновь превращаясь в «железную леди».
— Добрый день, миссис Блэквуд.
— Лили. Я же просила называть меня Лили.
— А я просила вас называть дочку Евой, а не Эванджелиной, — парирует Хлоя, усаживаясь за столик. — Но разве вы прислушались?
Лили отвечает не сразу. Подняв руку, подзывает официантку, и пока та идёт в их сторону, обращается к Хлое:
— Думаю, нам обеим стоит выпить кофе и успокоиться. У меня к тебе серьёзный разговор. Я не хочу тратить время на пустую словесную пикировку.
— Хорошо, — соглашается Хлоя. Сделав заказ, спрашивает: — О чём вы хотели поговорить, Лили?
— О будущем. Твоём и девочек. Джей погиб, и насколько я знаю, ты осталась без средств к существованию, — Лили говорит прямо, по-деловому, не пытаясь смягчить слова. — Я хочу предложить тебе помощь.
— Вы серьёзно? — изумлённо спрашивает Хлоя. — Вы? Помощь? — ещё раз уточняет она, словно не веря тому, что правильно поняла Лили.
— Да. Я ежемесячно буду выплачивать тебе сумму, достаточную, чтобы ты могла обеспечить достойную жизнь и себе, и девочкам. В первую очередь, девочкам, — подчёркивает Лили. — Также я открою счета на их имена. К восемнадцати годам на них накопится приличная сумма. Хватит, чтобы оплатить хорошее образование на случай, если они окажутся омегами, — Лили замолкает, когда видит, что к ним возвращается официантка. Терпеливо ждёт, пока та поставит чашки на стол, заодно давая Хлое обдумать её слова. Сделав глоток кофе, продолжает: — Но у меня есть одно условие.