Хлоя издаёт тихий смешок. С издёвкой в голосе произносит:
— Я бы удивилась, если бы его не было. И чего же вы хотите от меня?
— Ты должна сделать всё, чтобы девочки, повзрослев, не вспомнили, кто был их отцом. Впрочем, это больше касается Эванджелины. С Ритой будет легче. Воспитай их так, чтобы им и в голову не пришло искать его. Пусть вырастут с мыслью, что он ушёл, променял вас на другую семью — они должны ненавидеть его. И никогда, слышишь, никогда даже не думать о том, чтобы найти его! — последнюю фразу Лили произносит с особенным нажимом.
Хлоя открывает рот, но не может выдавить ни слова. Не выдержав пронзительного ожидающего взгляда Лили, опускает глаза. Хлоя рассматривает рисунок на белой молочной пенке, пытаясь собраться с мыслями. Хочется встать и уйти, закончить разговор, который всё больше напоминает сцену из пьесы для театра абсурда.
— Зачем вам это? — Хлоя переводит потухший взгляд с чашки кофе на Лили. — Джей мёртв. Я вам никто. Можете выкинуть меня из своей жизни, как и мечтали. Вместе с моим отродьем.
Лили поджимает губы, не скрывая недовольства, вызванного словами Хлои. Сделав глоток кофе, начинает говорить — медленно, размеренно, так, чтобы каждая фраза навсегда отпечаталась в сознании Хлои:
— Не буду врать, ты никогда мне не нравилась. Ты была неподходящей парой моему сыну. Однако он любил… — в голосе Лили проскальзывает еле уловимая дрожь. Но она мгновенно берёт себя в руки, твёрдо повторяя: — Сын любил тебя. А я любила его. И ты права, я бы с удовольствием забыла о твоём существовании, но я люблю девочек. Эванджелина и Рита — не отродье, я никогда не считала их таковыми. Они дочери Джейсона. Мои внучки. Моя плоть, моя кровь. И я не брошу их.
Злая усмешка появляется на губах Хлои. Она наклоняется вперёд, впиваясь в Лили каким-то отчаянным взглядом. Произносит, не скрывая сарказма:
— Так сильно любили сына? Любите девочек? Это любовь позволяет вам предлагать мне такое? Хотите, чтобы я обменяла память девочек об отце на деньги?! Смешно!..
Со злостью выплюнув последнее слово, Хлоя вскакивает со стула. Но её словно плетью бьёт жёсткое:
— Сядь! И успокойся! Ты не в том положении, чтобы позволять себе поддаваться эмоциям, — немного спокойнее добавляет Лили.
Хлоя ещё несколько секунд стоит, не шелохнувшись. Предложение Лили возмущает до глубины души. От одной мысли, что она требует предать память Джея, мутнеет перед глазами. Но всё же Хлоя подчиняется, когда слышит:
— Прошу тебя, вернись за стол.
— Как вы можете предлагать такое? Это… это… — Хлоя обескураженно замолкает, так и не подобрав подходящих слов, чтобы выразить бушующие внутри эмоции. — Я не стану этого делать, не стану.
— Ты сделаешь это, Хлоя. Моя просьба продиктована вовсе не желанием уколоть тебя, хотя именно так ты и думаешь. У меня есть причина. И весомая.
— Лили, я устала от этого разговора. Если причина есть, назовите её, иначе я уйду.
— Я уже озвучила её. Хочу, чтобы мои внучки выросли в достатке, — Лили вскидывает ладонь, на корню пресекая очередную порцию возражений со стороны Хлои. — Я прекрасно знаю, что счёт, на который Джей ежемесячно переводил деньги для тебя, почти пуст. Квартира, в который ты живёшь оплачена только до конца года. И что дальше, Хлоя? Выйдешь на работу? Но как же Рита? На что ты будешь содержать девочек? Хочешь, чтобы они повторили твою судьбу и оказались в приюте или в трущобах, только потому, что ты не смогла переступить через собственную гордыню? — с каждым новым словом голос Лили звучит всё строже. — Подумай об Эванджелине. У девочки бесспорный талант. Она явно пошла в меня. В своё время мне пришлось сделать выбор в пользу семьи, отказавшись от карьеры пианистки. Но этот выбор у меня хотя бы был. Ты же лишишь Эванджелину даже шанса на то, чтобы реализовать её талант. Я буду помогать не только деньгами. Моя подруга входит в Попечительский совет самой престижной частной музыкальной школы. Будь уверена, одно моё слово, и Эванджелину примут в ученицы, при том, что она носит никому не известную фамилию. Неужели, всего этого недостаточно, чтобы ты выполнила мою просьбу в обмен на благополучие девочек?
— Я хочу услышать не о выгодах, которые вы сулите моим дочерям, — качает головой Хлоя. — Простите, но я не понимаю, почему должна порочить образ Джея в их глазах? Вы говорите, что любили его, и просите о подобном… Зачем вам это? — снова спрашивает Хлоя. — Боитесь, правда о том, что у Джея есть дочери от безродной омеги, пошатнёт репутацию вашей семьи?