Кайл понимает, что провести время вместе Коул предлагает не просто так. Встреча Гарсии с Муром и Тони должна состояться через несколько часов. Всё, что им остаётся — ждать. И в компании с Евой за вкусной едой ожидание явно пройдёт быстрее.
Кайл ждёт, пока Ева и Коул отъезжают от дома. Разворачивается к входной двери. За месяц, что Кайл здесь не появлялся, ничего не изменилось. Перед ним всё тот же старый кирпичный трёхэтажный дом с раздолбанной входной дверью. Общий холл, стены которого лет двадцать не видели ремонта. Затхлый запах, разбавленный тонкими «ароматами» подвальной сырости и дешёвых сигарет. Кайл поднимается на свой этаж, стараясь побыстрее преодолеть общую лестницу. Надеется, что не пересечётся ни с кем из соседей. Отношение к нему настороженное. При встрече здороваются, самые общительные даже интересуются «Как дела?». Но в глаза при этом стараются не смотреть, и Кайлу всякий раз кажется, что за обыденным вопросом скрывается язвительное: «Ещё не сдох?». Хотя вряд ли кажется, полицейских в Нижних кварталах не жалуют. Хотел уважения местных жителей? Надо было оставаться в «Хантерах».
Кайл сворачивает в свою секцию, рассчитанную на три квартиры. Ему повезло — его жильё крайнее, а соседей справа нет. Там же, где есть, живут тихие алкоголики — отец и сын. Правда притихли они после того, как однажды, не выдержав буйной попойки, Кайл заявился к ним со значком в одной руке и пистолетом в другой. К его удивлению, подобное знакомство не оставило в их проспиртованных сердцах злости. Пожалуй, они единственные, кто приняли его именно по-соседки добродушно, порой забегая перехватить пару долларов до мифической зарплаты или приглашая пропустить по бутылочке пива. На соседских тараканов, нет-нет, а появляющихся в его квартире явно в поисках чего-то съестного и неприятный запах, пробивающийся в общую секцию из-за хлипкой двери Кайл старается внимания не обращать.
В этот раз ещё на подходе к своей двери Кайл улавливает еле заметный аромат леденцов — сладковатый, но одновременно с яблочной кислинкой. Запах хорошо знаком — на дорогие сладости в детстве денег не было, и они с Коулом довольствовались дешёвыми разноцветными леденцами — жёлтыми, красными и зелёными. Последние — со вкусом яблока — Кайлу нравились больше всего. И сейчас от одного воспоминания о конфетах у него во рту выделяется слюна. Кайл задумчиво косится на квартиру соседей — наверняка где-то стащили не одну коробку этих леденцов, если запах ощущается даже в общей секции.
Кайл вставляет ключ в первый замок, но с удивлением обнаруживает, что он заперт на один оборот. Проверяет второй — открыт. Тело реагирует быстрее разума — Кайл мгновенно напрягается, отступая в сторону, а рука тянется к поясу. Пара секунд уходит на то, чтобы осознать — он не на работе, и кобуры с пистолетом нет. Кайл замирает, прислушивается к тому, что может происходить в его квартире, обдумывая, почему дверь оказалась почти открытой? Воры? Или кто-то из «Змей»? Оба варианта маловероятны. Вспоминает, что последней в квартире была Рита — сразу после его ранения заходила, чтобы почистить холодильник. Кайл уверен, она бы не забыла закрыть замки.
Поначалу кажется, что он ослышался, когда через дверь удаётся уловить знакомую мелодию. Но чем дольше Кайл прислушивается, тем явственнее понимает — внутри играет одна из его пластинок. Лёгкая улыбка трогает губы — видимо, в квартире всё-таки малая. Но приобретённая за годы выживания в Нижних кварталах осторожность не позволяет просто распахнуть дверь. Кайл осторожно толкает её, оставаясь стоять в стороне. Музыку становится слышно отчётливее. И он уже собирается сделать шаг внутрь, как запинается на месте. Останавливается резко, слово натолкнувшись на невидимую стену. Потому что из-за распахнувшейся двери в нос бьёт тот самый запах любимых в детстве леденцов с приятной яблочной кислинкой. Не сдержавшись, Кайл делает глубокий вдох, медленно осознавая, что пахнет совсем не леденцами…
«Не дышать!», отдаёт себе отчаянный приказ. «Не дышать!». Кажется, все мысли улетучиваются в мгновение ока. В голове звенящая пустота, на лбу и висках выступает холодная испарина, а взгляд направлен в одну точку — на красную короткую куртку, небрежно брошенную на пуф в прихожей.
Кайл пытается сделать шаг назад. Не понимает, почему именно с ним это происходит второй раз. Одно из самых страшных, самых отвратительных воспоминаний — Ева, корчащаяся от боли на полу возле двери в кухню. Ева, одуряюще пахнущая мёдом и цепляющаяся за его плечи в попытке дотянуться до губ, чтобы поцеловать. Но даже в тот момент у Кайла были силы, чтобы не сорваться, не позволить инстинкту взять верх. Он смог бы уйти, смог, даже если бы Ева не отпрянула первой. Она пахла соблазнительно, желанно, но… недостаточно притягательно, чтобы полностью потерять контроль над собой.