— Нет. Подожди, — Ева немного отодвигается, приподнимает голову, встречаясь с Крисом взглядом. Спрашивает: — Скажи, как ты узнал, что именно сегодня у Риты могла случиться течка?
— Ева, давай поговорим об этом завтра, — предлагает Крис. — Ты отдохнёшь, и я всё тебе объясню.
— Нет, — решительно качает головой Ева. — Это не даёт мне покоя. Ты днём так странно сказал, — хмурится Ева, припоминая слова Криса: — «Настоящий день рождения»… Крис?.. Это значит, что дата, указанная в свидетельстве о рождении, неправильная? И у меня тоже?
— Да, — вздохнув, подтверждает Крис. Разговора не избежать. Он уже достаточно знает Еву, понимает, что несмотря на усталость, она не успокоится, пока не добьётся ответа. Начинает рассказывать, решая, что раскроет только часть правды: — Ты просила выяснить правду о своём отце. Мы с Ричи начали искать зацепки и вышли на доктора Сандерса. Он мало чем смог помочь, но после разговора с ним я понял, что твоё свидетельство о рождении может быть подделано.
— Сандерс? Ты разговаривал с ним перед балом? Я встретила тебя тогда в больнице, — вспоминает Ева.
— Да.
Крис не успевает ничего добавить. Ева выпутывается из его рук, слезает с коленей и встаёт напротив. Вскидывает руку, возмущённо спрашивая:
— Подожди, Крис! Почему ты ничего не рассказал мне?!
— Я хотел получить доказательства, — Крис тоже поднимается с дивана, не желая смотреть на неё снизу вверх. Старается говорить размеренно, успокаивающе, надеясь, что Ева сможет понять причину его поступка. — Не хотел рассказывать тебе то, что могло и не получить своего подтверждения.
— Как ты не понимаешь, Крис? Ты не должен был скрывать это от меня! Не должен! — Ева старается не повышать голос, помня о сестре, спящей в соседней комнате. Но справляться с собой сложно — потрёпанные за день нервы вновь натягиваются как струны на гитаре. — Если бы ты всё рассказал, я бы подстраховалась. Просто на всякий случай. Не отпускала бы Риту от себя, пока бы ты не нашёл документы. Ничего, Крис, ничего бы этого не случилось! Святые Создатели, ты просто не представляешь, что я сегодня пережила! А если бы Кайл… — Ева уже не замечает, что говорит всё громче, лишь ощущает, как мелкой дрожью бьёт тело. Обхватывает себя руками за плечи, продолжая: — Если бы Кайл не сдержался… Нет, я даже думать об этом не хочу.
— Ева, — Крис делает осторожный шаг вперёд, но Ева отступает, и он останавливается. Произносит, как можно мягче: — Ева, я всё понимаю. Но всё говорило о том, что Хлоя подменила документы только тебе. Доктор Сандерс и твои воспоминания подтверждали возраст Риты. Даже в дневнике не было ни одного упоминания, что Рита родилась позже…
— «Дневнике»? — Ева впивается в Криса изумлённым взглядом, прерывая его на полуслове. — О каком дневнике ты говоришь?
Крис досадливо морщится. Злится, что так глупо проговорился. Дневник матери — точно не то, что сейчас нужно Еве. Глядя на неё, вышедшую к нему несколько минут назад из комнаты Риты, — бледную, с тёмными кругами под покрасневшими от слёз глазами, Крис решает, что покажет дневник завтра. Но теперь… Видя, что Ева находится на взводе, он больше не пытается успокаивать её. Она ждёт объяснений, и Крис начинает говорить, сухо излагая факты:
— Я нашёл дневник твоей мамы несколько дней назад. Случайно. В твоей квартире, когда организовал перевозку пианино. И решил прочитать его первым. Не лучший поступок, но у меня были причины. К этому моменту мы с Ричи почти были уверены, что твой отец не ушёл от вас. Он… — и всё же на секунду, но Крис прерывается. Видит, как с каждым его словом Ева становится всё бледнее. Хочется подойти, обнять, защитить её, а не причинять боль, но понимает, что это неизбежно. Потому продолжает: — Твой отец умер, Ева. И всё указывало на то, что его убили. И авария случившаяся с Хлоей… Она тоже была подстроена. Ева, всё это мы с Ричи узнавали не сразу, постепенно. Я хотел собрать доказательства, убедиться, что не ошибаюсь, прежде чем рассказать тебе обо всём. Знал, что это всё окажется слишком болезненным для тебя.
— Ты должен был рассказывать мне всё, — Ева словно не слышит последних слов Криса. — Всё.
Голос Евы звучит тихо и безжизненно. Она произносит последние слова будто на автомате, мыслями явно находясь где-то далеко. Крис подходит к ней, осторожно прикасается к плечу. Она вскидывает на него взгляд, но словно и не видит его перед собой, смотрит как будто сквозь него.
— Ева, — Крис зовёт её, обращаясь предельно ласково, тщательно скрывая тревогу, что всё больше поднимается изнутри. Он ждал бурной реакции — возмущения, злости, может, слёз… И такая затихшая, больше похожая на куклу, чем на живого человека, Ева пугает.