У него другая семья. Мы ему больше не нужны. Ты ему больше не нужна.
Ева только крепче прижимает ладони к ушам. Гул в них сменяется шумом воды и криками озёрных чаек. Ева решается открыть глаза, не сразу узнавая когда-то любимый пляж. Песок на нём не такой белоснежный, как у моря. И совсем не горячий. Зато на этом пляже у озера они бывали намного чаще. Жёлтый плед смятым комом лежит у самой кромки воды — мокрый и грязный.
Он тебя не любил, моя хорошая. Никогда не любил.
— Неправда! Неправда!
Ева замечает вдалеке фигуру мужчины. Он идёт вперёд, не оглядываясь. Она сразу узнаёт его — пусть и не видела много лет, даже на фотографиях. Ева бросается следом, босые ноги вязнут в песке. Но она догонит, обязательно его догонит и спросит, как такое возможно? Как отец может разлюбить дочь?
Ева бежит изо всех сил, падает, но поднимается. Хватает воздух ртом: каждый новый вдох даётся всё труднее — горло сдавливает тисками так, что, кажется, ещё немного, и она вовсе задохнётся. Запнувшись в очередной раз, Ева растягивается на песке, больно царапая ладони, живот, колени. Плачет, не сдерживаясь — громко, долго — до судорожных всхлипов и жалобного поскуливания.
По тгубе по водосточной паучок взбигался…
Девочка лет пяти тихо напевает, старательно выговаривая слова. Пальчиками дотрагивается до руки отца, у которого сидит на коленях, и, перебирая, ведёт ими вверх к плечу.
Воздух кажется раскалённым настолько, что больно дышать. Окружающая картинка плывёт в почти прозрачном мареве. Ева наблюдает за молодой семьёй — красивым молодым мужчиной, играющим с маленькой рыжей девочкой. Замечает такую же рыжую беременную женщину, которая медленно идёт в их сторону, держа в руках запотевшую бутылку с апельсиновым соком.
Ева как будто раздваивается. Вот она взрослая и заплаканная смотрит, как мужчина подхватывает девочку на руки, унося её к воде. А вот она та самая девочка, которая задаёт вопрос, точно зная, каким будет ответ:
— Ты всегда-всегда будешь меня любить?
— Конечно, солнышко. Всегда-всегда. И сегодня, и через тыщупятьсотмиллионов лет.
— И я буду всегда-всегда тебя любить, папа.
*****
Ева вздрагивает во сне, Крис осторожно проводит пальцами по её плечу, успокаивая. Она что-то невнятно выговаривает. Прислушавшись, Крис понимает, что Ева несколько раз повторяет: «Папа». На пару секунд прикрывает глаза, с трудом подавляя порыв обнять её крепче. Хочется прижать её к себе, чтобы защитить, спрятать от всего, что творится вокруг. Крис представляет, насколько Еве было больно узнать правду, и сам почти физически ощущает эту боль. Крис никогда не думал, что когда-нибудь будет любить так сильно. Чувство к Еве всепоглощающее, кажется, проникает в каждую клетку его тела. Одновременно хрупкая и сильная, эмоциональная и сдержанная — постепенно узнавая Еву, сближаясь с нею, Крис всё больше понимает, какое сокровище ему досталось. И в очередной раз даёт себе обещание, что не позволит никому и ничему разрушить их отношения.
Ева снова вздрагивает, делает глубокий вдох. По тому, как напрягается её тело, Крис понимает, что она проснулась. Целует её в рыжую макушку, затем шепчет на ухо:
— Привет.
Ева переворачивается к нему. Обняв за пояс, тихо отвечает:
— Привет.
Крис проводит пальцами по её лицу, убирая растрепавшиеся пряди волос за ухо. Нежно прикасается губами ко лбу.
— Как ты?
Ева отвечает не сразу, будто прислушиваясь к себе. Встречается с Крисом взглядом, и на её губах появляется слабая улыбка:
— Нормально… Лучше, чем вчера, — добавляет, подумав. Замечает, что волосы Криса немного влажные, видимо, после душа. Спрашивает: — Давно не спишь? И сколько сейчас времени?
— Начало одиннадцатого, — отвечает Крис. — Я часа полтора, как…
— Так поздно? — вскидывается Ева. Обеспокоенно добавляет: — А Рита? Тоже проснулась? Надо к ней, она же…
— Тише, Ева, тише, — успокаивающе произносит Крис. — Я позвонил вчера Клэр, как ты уснула. Попросил её приехать утром. Рита проснулась с час назад, и сейчас они с Клэр в кондитерской. Проводят «шоколадотерапию».
— «Шоколадотерапию», — повторяет Ева, улыбнувшись. — Клэр придумала?
Крис кивает, одновременно осторожно, но настойчиво нажимая ладонью на плечо Евы. Заставляет её снова улечься рядом. Впрочем, не ощущая сопротивления с её стороны. Наоборот, Ева пододвигается ещё ближе, прикрывает глаза, явно наслаждаясь его ласковыми прикосновениями. Но первой же нарушает тишину: