— Все вопросы к Коулу, — спокойно повторяет Гай. Невозмутимость — главная черта его характера. Вот и сейчас в его серых глазах нет ни капли беспокойства. — Я знаю одно, «золотой мальчик», — он кивает в сторону Криса, — нужен «Хантерам» живым. Коул посчитал, что у тебя ему будет безопаснее, я привёл его к тебе.
— Не ври, — раздражённо отвечает Ева. — Ты правая рука Коула, и я прекрасно знаю, что все решения вы принимаете вместе и ты в курсе всего, что происходит в банде. И я хочу…
— Я всё сказал, Ева, — не скрывая усталости в голосе, вновь перебивает её Гай. — И чего ты так нервничаешь? — интересуется он, исподлобья глядя на собеседницу. — Можно подумать первый раз мы к тебе раненые заваливаем. Ты мне сквозное заштопала, а тут, я же говорю, вообще ерунда.
Ева замолкает. Возразить ей нечего. Мама научила её оказывать первую медицинскую помощь вплоть до того, что Ева может самостоятельно зашить не смертельно опасные раны. И около года назад Гай в этом убедился на собственной шкуре. Не говорить же ему, что её пугает сам факт, что Крис оказался в её квартире. И как только Коулу могло прийти в голову подобное? Отправить Истинного к ней… Чем он думал?
— Кхм… — Крис издаёт демонстративное покашливание, привлекая к себе внимание. Спрашивает с усмешкой: — Может, вы мне хотя бы аптечку выдадите, я уж как-нибудь сам себе помогу, раз вы заняты разборками?
— Чума с вами, — зло выдыхает Ева.
Не выгонять же раненого Криса на улицу. А с Гаем спорить бесполезно: он непробиваем, как скала, ей ли этого не знать? Можно подумать, что он и вовсе бесчувственный: Еве иногда кажется, что его лицо с острыми скулами и тонкими губами высечено из камня. Вот только она помнит: раньше Гай умел улыбаться. И третий год он носит на левом безымянном пальце кольцо в память о той, кто умела его рассмешить.
— Идите на диван. Я пока переоденусь, а ты сними с Криса верхнюю одежду и рубашку, — сдаётся Ева, давая указание Гаю.
Ева поворачивается к незваным гостям спиной, как слышит тихий голос Криса:
— Отлично выглядишь, кстати. Макияж правда странноват, но в целом…
— Я смотрю, тебе не так уж и плохо? — бросив на Криса недовольный взгляд из-за плеча, обрывает его Ева. — Может, и моя помощь не нужна?
— Молчу, — примирительно произносит Крис, начиная с помощью Гая стягивать с себя куртку.
Ева уходит в спальню. Оказавшись одна, она садится на кровать, делая несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь успокоиться. В голове всё крутится вопрос: «Как Коул мог учудить подобное?» Крис в её квартире… Уже это способно повергнуть в шок. Но он ещё и ранен. Вспомнив об этом, Ева быстро переодевается в домашние лосины и светло-голубую тунику с короткими рукавами. Собирает волосы в пучок. Идёт в ванную. Тщательно моет руки, одновременно внимательно осматривая помещение. Радуется, что в своё время решила скрывать от сестры, что оказалась омегой. По крайней мере, в свободном доступе точно нет ничего, что могло бы намекнуть о том, что она скрывает свою сущность.
Ева заходит в «большую» комнату, которую занимает сестра. Её кровать и рабочий стол располагаются в дальнем от входа углу справа от окна. Слева стоит фортепиано, перевезённое мисс Миллер со старой квартиры. Ближе ко входу находится диван, на котором братья Хантеры скоротали немало ночей, ещё будучи подростками. На этом же диване мисс Миллер, а позже и Ева, не раз устраняли последствия «бандитских разборок», как в шутку говорила Хлоя, не подозревая, насколько близка к истине.
Ева удовлетворённо отмечает про себя, что Гай сам достал аптечку и не забыл застелить диван одноразовой непромокаемой простынёй. Крис сидит обнажённый по пояс, и Ева, пусть и нехотя, но проходится взглядом по его телу. Совсем свежие воспоминания о прошедшей течке так не вовремя вспыхивают перед глазами. Ева встряхивает головой, пытаясь избавиться от них, одновременно очень надеясь, что ей удастся не покраснеть.
— Я промыл рану антисептиком.
Голос Гая помогает Еве вернуться к реальности. Он встаёт с дивана, уступая ей место, отходит в сторону, опираясь спиной о фортепиано. Ева усаживается рядом с Крисом. Открывает бутылочку антисептика, протирает им руки. Затем осторожно начинает осматривать рану: Гай прав, она не слишком опасна. Рана представляет собой разрез на плече длиной около шести дюймов.* Края ровные, глубина примерно в дюйм-полтора. Крови относительно немного, значит никаких крупных сосудов не задето. Облегчённо выдохнув, Ева обращается к Крису:
— Зашью рану металлическими скобками, — увидев, как он непроизвольно вздрагивает, она поясняет, заметно смягчая тон: — Звучит страшно, но по ощущениям даже менее болезненно, чем если шить нитками.