— Крис, — Ева перебивает его, осторожно перехватывает у него тарелку, опуская её на столешницу. — Всё хорошо, успокойся, — лёгкая искренняя улыбка появляется на её губах.
Вся эта нелепая ситуация с завтраком, его взъерошенный вид, торопливые слова — Ева понимает, Крис тоже нервничает и переживает. И в этот момент она окончательно расслабляется. Разве стал бы он волноваться, если бы не боялся потерять её хорошее отношение к себе? Ева перекладывает к себе на тарелку ломтик творожного суфле, поливает ягодным соусом. Поднимает на Криса, который решает последовать её примеру, лукавый взгляд:
— Спасибо, конечно, — обводит рукой многочисленные тарелки. — Но это изобилие точно не оттого, что ты неделю мучился от голода, пока жил у меня? — Крис смеётся в ответ, Ева улыбается. Её взгляд цепляется за его плечо. Под тонкой тканью серой футболки выделяется повязка. Она сразу становится серьёзнее: — Надо проверить рану. У тебя есть аптечка?
— Вроде, — Крис оглядывает задумчиво кухонный гарнитур. — Давай я вечером найду, как вернусь. Сейчас уже всё равно перевязку сделать не успеешь. Мне ещё нужно надеть на себя «доспехи».
— «Доспехи»?
— Костюм, рубашку, галстук, — с нарочито грустным видом перечисляет Крис. — «Офисные доспехи». Мне не особо нравится весь этот официоз, но отец — человек старой закалки. Считает, что даже на семейном ужине все должны выглядеть «соответствующим образом». Что уж говорить о совещании в офисе?
— Вот как, — рассеянно отвечает Ева, задумываясь о том, что, наверное, скоро ей придётся познакомиться с семьёй Криса. И его отец заочно вызывает у неё неприятные эмоции. Но, не желая заканчивать завтрак тяжелыми мыслями, она задаёт Крису вопрос, который приходит на ум, как только она слышит упоминание о рубашках: — Скажи, а платки тоже входят в комплект «офисных доспехов»?
— Э-м-м, — Крис «зависает» на пару секунд, не понимая, о чём идёт речь. — Какие платки? — наконец переспрашивает он.
— Обыкновенные, — уточняет Ева, — носовые платки. С твоей монограммой.
— Нет, вообще-то, не входят, — не скрывая своего удивления поднятой темой, всё же поясняет Крис. — У меня есть пара десятков таких платков. Но я редко их использую. Они вставляются в нагрудный карман на смокинге или фраке. А их я надеваю от силы два-три раза в год на совсем уж пафосные мероприятия. Почему ты спрашиваешь?
— Пару десятков? — теперь приходит очередь Евы удивляться. — Пару десятков, — ещё раз неверяще повторяет она. — Крис, я лично, вот этими руками, — она поднимает ладони вверх, — за последние пару лет вышила для тебя штук двести этих платочков.
— Двести? Платочков? — Крис замирает, внимательно вглядываясь в лицо Евы. Потом улыбаясь, спрашивает: — Ты шутишь, да?
— Нет, — обескураженно отвечает Ева, теряясь под насмешливым взглядом Криса, ощущая себя в этот момент крайне глупо. — Я вполне серьёзно. В прачечную регулярно поступают заказы от… — она сбивается, пытаясь вспомнить, как зовут заказчицу, но безуспешно, — от вашей экономки. Первая пара заказов была сделана чуть более двух лет назад. Тогда, да, я вышила штук двадцать платков и около десятка рубашек. Потом был небольшой перерыв и заказы на платочки стали приходить регулярно и как минимум раз в неделю. И, знаешь, мне всегда было интересно, зачем тебе столько платочков с монограммой.
С каждым новым словом Евы лицо Криса всё больше вытягивается в крайнем изумлении. Поняв, что она не шутит, он делает неопределённый взмах вилкой, которую держит в пальцах, наконец озвучивая своё недоумение:
— Детективная история какая-то получается. Мне-то уж точно столько платочков не нужно, да и рубашки с монограммой я практически не ношу, — Крис бросает задумчивый взгляд на часы. Вздрогнув, кладёт вилку на стол, извиняется перед Евой: — Мне нужно собираться.
Крис подхватывает грязную тарелку, но Ева его останавливает:
— Иди. Ты накрыл завтрак, я уберу.
Крис благодарно кивает, уже на выходе из столовой обращается к Еве:
— Надо будет выяснить с этими платочками. Я ж теперь спать нормально не смогу, пока не пойму, кто и зачем заказывает столько платков с моей монограммой.
Ева лишь хмыкает в ответ. Допивает уже порядком остывший кофе. Внимательно рассматривает кухню и столовую, вновь поражаясь размерам: кажется, вся её квартира поместится на их площади. Собирает грязную посуду в стопку, которую относит в раковину. Вернувшись к стойке, останавливается в задумчивости: стоило бы убрать оставшуюся еду в холодильник, а значит, нужно покопаться в шкафчиках, найти чем накрыть нетронутые блюда. Ева теряется, не зная, как себя вести — хозяйкой на этой кухне она себя точно не ощущает. Но за долгие годы привычка бережно относиться к хорошим продуктам въелась под кожу. У неё рука не поднимется отправить всё в мусорное ведро, как, возможно, сделал бы Крис. Странно, сейчас в его отсутствие её вновь накрывает ощущение неловкости, которого совсем не было несколько минут назад, когда Крис сидел напротив, смеясь в ответ на её шутку.