Пришлось это все бросить в найденный котелок, залить водой и поставить в печь.
Я собой гордилась. Это первое блюдо, которое я сама приготовила, хотя и не была уверена, что буду егоесть, все-таки там картошка, да и в своих кулинарных способностях откровенно сомневалась. Но, по крайней мере, избегу криков этого мужлана. Спорить с ним было абсолютно невыносимо, это отнимало у меня кучу времени и энергии.
Пока ждала приготовления блюда, залезла в свой телефон. Связь, конечно же, отсутствовала. В телефоне сохранились фотографии того злополучного вечера. Я с ужасом обнаружила, что мужчина, который стал моим персональным кошмаром, встречается на нескольких из них. Картинка на телефоне изображала нас с Петром около ЗАГСа. Он держал мою руку и демонстрировал кольцо на ней, я же еле держалась на ногах.
Сомнений не осталось: я все-таки добровольно вышла замуж за этого человека. Инна! Как ты могла? Как ты могла такое сотворить? Даже в самые тяжелые моменты, даже когда я расставалась с очередным парнем, так себя не вела. Что же произошло? На фотографии мой супруг был ничуть не симпатичнее, чем в жизни. Такая же огромная развесистая борода, тот же суровый взгляд, те же взлохмаченные невымытые волосы. Меня передернуло от мысли, что кто-то может лечь с ним в одну кровать. А он вправе потребовать этого от меня. Теплилась надежда, что отец успеет забрать меня отсюда быстрее, чем Петррешит об этом вспомнить.
Хотелось курить и в душ. Принюхалась к себе. Менячуть не вывернуло от отвращения. От меня так не пахло после часовой тренировки в спортзале, после двух часов на танцполе! Я вся пропахла каким-то хлебом и запахом этого мужчины, так долго я ходила в его тулупе. Даже сейчас я вынуждена была ходить его одежде, пока разгоралась печка ия не могла согреться от нее. Платье на мне уже второй день. Никогда так долго не носила одну и ту же одежду. Мне срочно нужно было хоть немного привести себя в порядок, но в доме не нашлось ни одного зеркала. Я понятия не имела, как выглядела, но чувствовала себя грязной половой тряпкой.
Глава 3
Послышался звук вертолета. Он был моим спасением! За мной прилетели, сейчас отец вернет меня домой, а я с радостью туда полечу, забуду эти дни, как страшный сон. Обязательно расскажу, что я вышла замуж против воли, что ничего не соображала. Уверена, папа мне поверит.
Сначала нас разведут с этим лесником, а потом я вернусь к нормальной жизни. Снова хочу веселиться, снова хочу к своим друзьям, снова хочу ходить в салоны красоты! Но больше всего я хочу быть в тепле, сытой и чистой. За эти сутки я поняла, как это для меня, оказывается, важно. Не у всех есть возможность жить в нормальных условиях. Но это уже не мои проблемы.
Я выбежала в чем ходила: в грязном свитере, платье и носках. Тулупа своего у меня не было, а единственную теплую одежду в доме надел мужчина.
Утопая в снегу по колено, не замечая мороза, я помчалась к вертолету, который садился неподалеку от дома. Разбрасывая колючий снег на десятки метров вокруг себя, спасительный транспорт замедлял движение винта. Я смогла приблизиться к нему спустя несколько минут.
Надежда на скорое возвращение домой грела лучше любой печки. Я не замечала, что ладони покраснели, уже с трудом их сгибала. Зачарованно смотрела на лопасти вертолета, которые, как в замедленной съемке, отсчитывали последние минуты моих мучений.
Меня усадили в кабину, там же сидел отец, который недовольно на меня уставился. Тепло кожаного салона, сделанного по специальному заказу, окутало меня невесомым одеялом, разлилось по всему телу, растапливая остатки снега на руках и ногах. Охранник сразу же накинул на мои сгорбленные плечи куртку.
— Давай, грей руки, Инна. — Папа протянул стакан горячего кофе, который налил из термоса, а потом начал читать нотации в своем духе: — Ты с ума сошла? Зачем ты голая валяешься в снегу?
— Папочка, папочка, полетели быстрее из этого ужасного места! Я скорее хочу домой, хочу в душ! Прости, это была такая ошибка! Я и сама не понимаю, как вышла за этого человека замуж! Не знаю, что на меня в этот момент нашло. Но я хочу, чтобы ты знал: я все осознала, я поступила очень глупо! Хочу развестись скорее! Только забери меня отсюда! — путаясь в словах, тараторя заплетающимся языком, я пыталась донести до него всю искренность моего раскаяния, всю тяжесть свалившихся на меня обстоятельств.
Но отец не торопился отдавать команду на взлет. Буравил меня тяжелым взглядом, как будто взвешивал все последствия своих поступков. Я часто видела у него такое выражение лица, когда нужно было принять непростое решение.