Чтобы он не посчитал, что я не против такого обеда, быстро закивала, мол, все прекрасно поняла.
Он сел за стол и высоко поднял кустистые брови.
— Что? — Я испуганно прикрыла стратегически важные места, которые только что подверглись нападению.
— Ты кормить мужа собираешься? Или так и будешь зад отсиживать?
Пришлось подняться, пока он не решил полакомиться мной. Но и бегать вокруг него на цыпочках тоже не собиралась.
Демонстративно кинула перед лесником алюминиевую обшарпанную миску, следом за ней брякнула ложка. Он и глазом не повел. Спокойно дождался, пока в миске появится мое варево.
Петр зачерпнул полную ложку желто-зеленых «соплей» и отправил себе в рот. Но недолго его лицо оставалось в состоянии предвкушения. Попробовав мой кулинарный «шедевр», резко выплюнул и поморщился.
— Как же можно было картошку и морковку так испортить? Что ты с ними сделала? Это же невозможно взять в рот!
Я догадывалась, что приготовила отборную гадость, но признаваться себе в этом не хотела, решила показать ему, что он просто привередливый, невоспитанный тип, который не в состоянии оценить мои старания.
Зачерпнула полную ложку и отправила в рот. Как меня не вывернуло — оставалось загадкой. Это была несоленая, желеобразная уже остывшая субстанция, которая для пикантности, к тому же, имела привкус гари. Я тут же все выплюнула прямо на стол. Но и после этого не собиралась извиняться. Лучшая защита — это нападение. Уперла руки в бока и глянула на мужа сверху вниз.
— А я предупреждала, что не умею готовить! Сам виноват в том, что доверил мне такое ответственное дело. Нужно было готовить самому! Я вообще впервые в жизни это делала. Мне кажется, что для первого опыта вполне съедобно! — попыталась оправдать я собственную криворукость.
Он вскочил со стула и навис надо мной, подавляя ростом и свирепым взглядом.
— Так учись варить! Это, — он ткнул пальцем в «сопли» моего приготовления, — даже свиньи есть не будут! Судя по тому, что здесь твое барахло, папочка не забрал богатенькую девочку домой. А это значит, что тебе придется варить жрачку, скрести пол и ублажать меня.
— Да чего ты от меня хочешь? Чтобы я призналась, что избалованная девочка? Да, я такая! И горжусь этим! Если бы не эта нелепая случайность, я никогда в жизни не притронулась бы к плите, потому что у меня для этого есть специально обученные люди!
— Либо ты начинаешь готовить, либо идешь добывать еду в лес, ловить рыбу и грузить поезда на ближайшей станции. Выбирай! — ультимативно заявил он, устав от спора.
Перспектива была так себе. Ничего из этого я делать не хотела. Но что-то подсказывало, что выбора у меня нет, даже теоретического. Придется все же заниматься домашними делами, но признаваться в этом не хотелось. Моя гордость билась в предсмертных конвульсиях.
— Сейчас я приготовлю нам рыбу, это будет в первый и последний раз. Просто не хочу, чтобы ты испортила и ее. Она мне досталась большим трудом. А ты пока займись домом. Он весь в грязи и пыли.
— Аккуратнее надо быть. И вообще этому дому уже ничего не поможет, здесь жить невыносимо! Все комнаты грязные! Вся кухня жирная! Как вообще можно было так его запустить?
— Вот и займись, хватит болтать! — гаркнуло на меня бородатое чудовище.
Я посчитала разумнее выполнить его просьбу, чтобы не остаться без обеда. Рыбу я бы с удовольствием съела.
Но привести в порядок это жилище оказалось не так легко. Я не могла найти ни одной тряпки. Пришлось покопаться в вещах мужчины. Схватила самую потрепанную футболку и с силой разорвала ее на части. Но от ледяной воды руки быстро онемели. Я смогла отмыть только одну комнату — нашу с Аней спальню. Раньше пол был темным, зато теперь стало видно, что грязь копилась годами. На полу появились причудливые разводы, ноги прилипали к влажному потревоженному многослойнойному пирогу из пыли, жира и волос.
Стены выглядели не лучше, какие-то все серые, замасленные. Дом был построен из бревен, но я никогда не думала, что дерево может быть таким темным, шершавым и совсем не приятным. У меня все было отполированное, гладкое, покрытое лаком и, конечно же, безумно дорогое. А вот белье на кровати лежало вполне чистое, значит, не все еще потеряно.