— Можно у вас взять немножко гречи, приготовить на утро, а то у нас совсем пусто. Лавка будет послезавтра?
Я не любила просить, но в это момент засунула гордость куда подальше, потому как без еды она мне была не сильно и нужна.
— Конечно, деточка, я отсыплю тебе! Может быть, и маслица дать? Или молочка? Анечка любит!
— Масло? А что я с ним буду делать?
Тетя Глаша рассмеялась, но объяснила, как можно вкусно сделать гречневую кашу с сахаром и маслицем, так ласково она его называла. Женщина подробно рассказала, как нужно готовить крупу так, чтобы она получилась рассыпчатой и вкусной. Я слушала очень внимательно, ведь если не приготовлю вкусно сама, буду опять давиться несъедобным варевом. Здесь некому мне помочь, нет доброй и заботливой кухарки.
— Еще у меня к вам есть один вопросик, — смущенно начала я, когда получила в руки баночку с гречкой. — Понимаете, я не знаю, как стирать. Этот неотесанный лесник сказал, что нужно все выстирать, но стиральной машины нет. Что мне с этим делать?
Я чувствовала себя школьницей, которая спрашивает учителя, как делать домашнее задание. Тетя Глаша вручила мне кусок мыла и сказала:
— Найди тазик, вскипяти водичку и намыль вещи.
Она стала показывать, как именно я должна стирать белье. В ужасе, с неприкрытым отвращением, я смотрела на действия старушки. Это же каменный век какой-то! Нет! Не буду! Мой маникюр придет в негодность, у меня руки станут шершавыми.
— Это я должна сделать? — спросила, надеясь, что тетя Глаша просто шутит.
— Ну а кто же? — по-доброму рассмеялась она. — Мы тут только руками стираем с тех пор, как нам свет отключили. Была у меня тут стиральная машинка, это еще мой дед покупал, царство ему небесное, но сейчас от нее толку мало. Тоже все вручную стираю.
— Почему же вы не пожалуйтесь, что света нет? Это же неправильно, вы же должны отстаивать свои права! Мы живем в двадцать первом веке, и только это Богом забытое место, будто отсылка к прошлому!
Я не хотела снова начинать спорить и набрасываться с обвинениями на женщину, которая элементарно не знала своих прав, но волна гнева и раздражения захлебнула меня против воли.
— Да жаловались мы, деточка, жаловались, а толку-то? Нашей деревни уже и на картах-то нет, кому жаловаться-то? Эти важные чинушки и староста наш вместе с ними говорят: «Что нам ремонтировать ваше электричество, когда тут никто не живет, акромя пяти домов? На кой старикам энто электричество, здоровее будут!». Предложили они нам съехать отсюда, в ближайший поселок съехать, в клетушку маленькую, предложили денюжку дать за наши дома, коль не хотим в квартиру, только на эту денюжку ничего не купишь, дома-то наши больше ничего не стоят. Вот и остались мы здесь без света, хорошо хоть в колодце есть вода. Да и в одном из домов генератор есть. Самый богатый у нас, почитай, староста, к нему можно сходить даже телевизор посмотреть. Нечасто, но можно. Так узнаем последние новости.
От обилия новой неприятной информации я даже закатила глаза. Ну как же так можно? Здесь живут люди, а их даже не могут светом обеспечить? Кто же там работает? Неужели им наплевать на стариков, на этого угрюмого лесника, на маленькую девочку?
Но тут же поймала себя на мысли, что совсем недавно я точно так же закрывала глаза на несправедливость, если она не касалась меня.
Я бросила взгляд на девочку, которая уютно устроилась на полу около печки и возилась с несколькими мягкими игрушками. Внимание привлек оранжевый заяц, у него были длинные непропорциональные уши, связанные в узел, а сам он был сшит из оранжевой ткани в мелкий цветочек. У меня в груди екнуло. Смутное ощущение, что такого зайца я уже где-то видела, пронзила сознание. Нет, не в детстве. Того, своего, я очень хорошо помню: он был розовым, облезлым, а этот другой. Я подошла ближе и взяла игрушку в руки.
Она была чистая, и не ошибусь, если предположу, что новая. Скорее всего, ручная работа, может быть, сшила тетя Глаша, но ощущение, что я подобное уже видела, не покидало.
— Спасибо, тетя Глаша, мы пойдем, наверное. Надо Аню спать уложить, а то ее папаша придет и опять кричать будет. — Я торопливо стала собираться.
Хотелось остаться одной, чтобы попытаться вспомнить, откуда же мне знакома эта игрушка.
Но до этого придется выдержать присутствие в доме пьяного лесника. Два дня в этом доме, а я уже предполагала, что меня ожидает вечером — очередной скандал с разборками. Лучше быстрее лягу спать, чем полночи буду выслушивать, какая я змея, отвратительная хозяйка и что завтра пойду кормить кур, доить корову в соседний дом.