Лесник зарылся в мои волосы лицом. Я хотела противиться, ведь это же грязный мужлан! Не желала даже запах его чувствовать, но волей-неволей пришлось вдохнуть. И все внутри замерло от необычайно непривычного ощущения. Мужчина пах лесом, будто и правда был частью него. Не лесник, а настоящий леший. Всесильный, уверенный в своем превосходстве. И на секунду я засомневалась в своих принципах, но только на секунду.
Он сделал шаг, и я оказалась прижатой к стене. Рука лешего прошлась по моему бедру, снизу вверх. Тяжелое дыхание раскрывало его намерения. Мне стало страшно. Он в таком состоянии мог сделать все. Я не хотела сдаваться. Быть женой этого человека еще не означало быть его собственностью. Моим телом он не завладеет, нет!
Рука легла на талию. Уверенная ладонь прибила меня к деревянной стене. Я ослабила сопротивление. Силой мне никогда не вырваться из его объятий.
— У меня давно не было женщины! Почему я должен ждать, пока ты пообвыкнешься? Я хочу тебя здесь и сейчас! — Он начал стягивать с меня одежду. Но в мои планы это не входило. Я резко вздернула ногу и угодила мужчине под колено. Он остался стоять на месте, слегка поморщившись, но хватку ослабил, и я смогла вырваться.
— Не трогай меня!
— Ты моя жена, я буду делать все что захочу! — казалось, что он нисколько не расстроился моему бегству.
— Это недоразумение, которое я надеюсь разрешить в ближайшее время. Я побегу в ЗАГС, подам на развод. Детей у нас нет, думаю, что избавлюсь от тебя очень быстро!
— И куда пойдешь? — нагло спросил он, намекая на утренние события.
— К отцу! — кинула я первое, что пришло на ум.
Мне пришлось отойти от него на почтительное расстояние, спрятаться за перевернутый стол. Этот сухонький предмет мебели был единственным препятствием между мной и мужчиной.
— А не твой ли батя сегодня на вертушке улетел, оставив дочурку в глухой деревне?
Шаг в мою сторону, я дернулась, как от удара током.
— Не подходи! — испуганно пискнула я.
— А чего ты боишься?
— Я не боюсь, мне просто противен весь твой вид! Ты как лохматый вшивый пес!
Кажется, я окончательно его разозлила. Одним неожиданно быстрым для такого роста движением он оказался рядом. Я не успела поменять позицию и оказалась зажатой.
Мужчина схватил меня в охапку и потащил на улицу. Я брыкалась и сопротивлялась, кричала, но никто меня не слышал, никто не спешил на помощь.
Через секунду я оказалась в огромном сугробе.
— Остынь, иначе будет хуже! — прорычал он, словно медведь.
Я барахталась в ледяном снегу и проклинала тот день, когда с ног на голову перевернула свою жизнь. Сейчас я никто, совершенно никому нет до меня дела. Я не могу работать, потому что ничего не умею делать. Мне некуда идти. В свои двадцать пять я не приспособлена к жизни вне отцовской заботы.
Беспомощно пыталась вылезти из сугроба, свалившись на самое дно, не чувствуя сил двигаться наверх. Хотелось замереть, замерзнуть, остаться здесь. Не нужно было бы больше ни о чем беспокоиться, переживать, бояться. Но сильные мужские руки не дали мне насладиться такими сладкими и одновременно страшными мыслями. Меня резко выдернули с недовольным ворчанием.
— Не хватало, чтобы хворь какую подхватила, и так болезная. А ну иди в дом, ляг спать и не попадайся мне на глаза до утра!