– Ты недавеча по-другому пела, когда у стены стояла. Что, тогда испугалась? А сейчас чего, смелая стала? Так я эту смелость могу снова проверить, покажи, какая ты болтливая, когда я прижму тебя к стене! – угрожающе произнес он.
Я схватила первую попавшуюся вещь, которая лежала на столе. В руках у меня появилась поварешка. Наставила ее на хозяина дома, а затем грозно произнесла, прикрываясь случайным оружием:
– Только попробуй подойти ко мне! Я тебе так по башке дам, мало не покажется!
И тут мужчина снова захохотал. Как же раздражал меня его пьяный смех! Он запил свою радость мутной жидкостью, затем уставился на меня.
– Не переживай, будет у тебя возможность с батей поговорить. Обещался завтра с утра приехать и вещи тебе привезти, у нас их купить негде, вот и скажешь ему, что передумала, вот и посмотрим, что он ответит. А пока ты еще моя жена, давай жрать! – Он громко стукнул бутылкой по столу.
Этот отвратительный человек так уверенно говорил о завтрашнем дне, ни секунды не сомневаясь, что я останусь на земле махать отбывающему вертолету.
Пришлось подчиниться, тем более что в руках мужчины была почти пустая бутылка, не хватало еще, чтобы она полетела в меня. Мне оставалось продержаться всего один вечер, судя по темноте за окном. Тут стало понятно, что тусклый свет в этой комнате дают не лампочки, а свечи, расставленные в некоторых углах помещения. Все мои надежды были на завтрашнюю встречу с отцом. Он должен меня отсюда вытащить, не посмеет оставить с этим человеком, с этим зверем, с этим подобием мужчины. Я обязательно отсюда выберусь и буду вспоминать этот день, как страшный сон!
Под чутким руководством этого небритого лесника, моей личной синей бороды, я полезла в подпол. У меня зуб на зуб не попадал от холода, легкое платьице нисколько не согревало, наоборот, синтетическая ткань холодила кожу, а обувь вообще не предназначалась для таких физических упражнений. Кое-как я смогла выудить с голых полок хоть какие-то продукты. На деревянных настилах стояли огурцы в банке, и лежал одинокий кусок сала. Такие «деликатесы» до этого я видела лишь в фильмах. Больше ничего съестного там не заметила, ну разве что еще несколько банок варенья. Но это же чистый сахар, такое в качестве еды я даже не рассматривала. Чем питался этот человек, оставалось для меня загадкой.
Когда я вылезла наружу, то увидела, что на коленях у мужчины уже сидела девочка лет пяти. Она с интересом смотрела на меня и мотала маленькими ножками. Я так и застыла от неожиданного открытия. Ах вот о ком он все время твердил! Я думала, что это в лучшем случае корова. А теперь, получается, что я стала еще и матерью незнакомого мне человека. Да какая я мать? Меня еще саму нужно оберегать!
– Ты моя новая мама? – спросила она с детской непосредственностью.
– Нет-нет, девочка, я просто в гости зашла, завтра уже уеду. – Я испуганно отшатнулась и чуть не угодила в открытый подпол головой вниз.
– А папа сказал, что ты моя новая мама, ты мне сошьешь платьице, потому что сейчас у меня только одно.
Если бы я могла убивать взглядом, то сделала бы это немедленно. Но, конечно, мой гнев был направлен не на ребенка, а на беспечного и противного родителя.
– Папа ошибся, у тебя будет другая мама когда-нибудь, не я.
Малышка повернулась к отцу, но он уже откинулся на спинку стула и похрапывал.
– Я кушать хочу, – простонала она, глядя на нехитрые продукты, добытые из подвала.
– А чем тебя обычно кормят? - смутно представляла, чем питаются маленькие дети, но здравый смысл подсказывал, продукты в моих руках не самые полезные для растущего организма.
Малую было откровенно жаль, она совершенно не виновата в том, что ее отец такой мужлан, и в том, что я не умею нормально пить.
Я умудрилась вчера совершить огромную глупость. И как бы ни сторонилась детей, как бы мне ни была противна вся эта ситуация, но ребенка нужно было накормить. Малышка показала мне, где лежат яйца, и кивнула в сторону печки.
– Вот, надо развести, и там яички пожарить, папа всегда так делает, когда я хочу кушать.
– Ты, что ж, только яйцами питаешься? – Я держала в каждой руке по яйцу и со страхом и недоверием смотрела в черное жерло старой печи.
– Ну нет, еще вот сало ем, варенье. Иногда папа кашу варит, когда ему весело, когда не пьет. А когда пьет, дает мне баночку с вареньем и булку, если лавка привезла – очень вкусно!
Кошмар! Мало того что сам пьет, так еще и ребенок без присмотра. Когда вернусь в город, напишу в органы опеки или позвоню, чтобы ее забрали. Может, хотя бы нормально питаться будет, а то с этим мужиком непонятно кем вырастет.