И ЭТО НАЧАЛОСЬ!
P.S. Её нашли через пару недель. В отделе удивились, что она не пришла за очередным жалованием. Телефон не отвечал. На эл. письма она не отвечала. Послали лейтенанта, тот почувствовал какой-то странный запах за дверью. Дверь взломали. Что там нашли, не будем описывать.
Чувства надо щадить.
Пост развеселил Николая. Он никогда не знал ни автора, ни, тем более, эфемерную пердунерку, но такой накал выяснения отношений между двумя незнакомыми людьми в публичном пространстве живого журнала, был, определённо, забавен.
— Что заставляет взрослых незнакомых людей ругаться, обвинять, сочинять друг про друга небылицы, обзываться? Даже дети, порой, ведут себя более достойно — размышлял он, пытаясь представить — какое может быть продолжение этой истории?
Неожиданно его пронзила мысль — а вдруг это всё правда? Нет, не может быть! Если это- правда, то, как же пердунерка может существовать в жеже после своей кончины? Ведь виртуальный пердунер до сих пор строчит и строчит свои опусы.
Николай ещё раз прочитал пост, словно надеясь найти в нём намёк на решение столь озаботившего его вопроса. Потом перешёл на блог пердунерки и стал просматривать его посты, размышляя, как выглядит их автор, и что он сейчас переживает.
Чтение увлекло его. Погрузившись в непрерывный поток истерического сознания и болезненной рефлексии, он, наверное, он мог бы бесконечно плыть в этом нескончаемым гипертексте, но через некоторое время читать стало почти невозможно — яркость и контрастность изображения на экране потускнели настолько, что текс стал практически неразличим. Удивлённый Николай приблизился к экрану и обнаружил, что он был жутко загажен толстым слоем налипшей перхоти, пыли, путаных комков волос…. Да и сам экран стал немного другим. Он увеличился, и это был уже не ноутбук, а большой, невероятно грязный, полноразмерный монитор.
Николай огляделся. Он очутился в незнакомой едва освещенной комнате. Было очень пыльно. Пыль, казалось, покрывала абсолютно всё и даже свисала со стен и потолка мохнатыми лохмотьями. Да, судя по всему, проживающие здесь не знали о существовании пылесоса и мокрой тряпки. Окна были плотно зашторены, экран монитора еле светился, так что он практически не отличался по яркости, от странного блеклого сияния, неизвестной природы, которым было залито всё вокруг. Лишь откуда-то снизу полыхало светом и теплом, словно там что-то горело. Николай опустил свой взгляд и увидел лежащий под ним труп носатой женщины, рядом с перевёрнутым компьютерным креслом.
Именно от неё шёл свет и тепло, как будто она была упавшей на пол лампой. Особенно ярко блестели капли крови и ошмётки разорванной плоти вокруг огромного вибратора. Сверкающее тело было прекрасно. Верней Николай, понял, что теперь он оценивает его по совсем другим критериям, чем раньше.
— А раньше это как? — вдруг пронзила его мысль.
И он, как-то сразу, осознал, что раньше, это было до того, как он вышел из этого тела. Странно, но этот коренной переворот в его самосознании, не произвёл сколько-нибудь существенного потрясения. Он просто принял, что он теперь есть сознание, освободившееся из тела, лежащего перед ним на полу рядом с опрокинутым стулом.
Этот факт нисколько его не напугал, напротив ему стало легко, ведь старое тело со всеми своими болячками, несовершенствами и ограничениями спало с него как путы, как давно его душивший тесный кафтан. Его новая бестелесная жизнь, определённо, имела весьма существенные преимущества. Например, достаточно было подумать, верней выразить желание, и он сразу перемещался туда куда хотел. Поэтому его сразу же захлестнула волна воодушевления, и он начал с энтузиазмом исследовать возможности своего нового состояния и окружающий мир.
Мгновение, и он облетел всю квартиру. Не столько, даже, для того чтобы полюбопытствовать, а, прежде всего, чтобы определить размеры пригодного для обитания пространства.
Дело в том, что ощущение мира резко изменилось. Мебель, предметы, стены его не то, что не интересовали, они, собственно, уже и не воспринимались, как нечто заслуживающие внимания. Ну, зачем воспринимать то, что стало совершенно бесполезным? Да и как может быть источником внимания то, чего собственно и нет? Верней все эти сгустки материи, конечно же были, в виде застывших теней, но они больше не играли для него никакой роли. Например, он мог спокойно промчаться сквозь них, или, наоборот, войдя в них, полюбопытствовать, как они там выглядят изнутри.
Но все эти призрачные тени были не только не интересны. Соприкосновение с ними причиняло совершенно явственный дискомфорт. От кусков мёртвой материи шёл чудовищный холод, высасывающий из него энергию, подобно тому, как глыба льда гасит упавший на неё огонёк.