— Салфетки не нужны. Баловство. Народ не поймёт — вставил внимательно слушающий писатель.
— Понимаешь, тут будет важен каждый лишний кусок бумаги. Ведь текст то будет напечатан крупными буквами на всех этих предметах. Беря стакан, сморкаясь в салфетку, наливая из бутылки, беря закуску со скатёрки, их взгляд будет невольно видеть запечатлённые на них слова правды.
— Да не будут они в салфетки сморкаться! Ты вот в салфетки сморкаешься? Буржуазное это, не наше. Гламур не пойдёт. Надо что-то тут другое придумать. Всё хорошо, а салфетки лишнее — зациклился глубоко вникший в идею писатель.
— Салфетки будут в нагрузку. Суть идеи в том, что теперь патриоты будут усё необходимое покупать в одном наборе. Подошёл, взял пакет, а там уже всё есть для борьбы с режимом — выпивка, закуска, предметы минимальной гигиены, и всё это наполнено идеологическим содержанием. При этом эти наборы будут трёх видов — «завтрак патриота», «полдник патриота» и «ужин патриота». К датам будет ещё особый, расширенный — «праздник патриота». «Завтрак патриота» будет самый простой — только для опохмела, пластиковый мерзавчик или бутылка пивка к ним огурец или вобла… Ужин — по полной программе, и поллитра, и консерва, и огурчики…. Представляешь как удобно! Не надо в разных торговых точках отовариваться. Если дело пойдёт, то можно затем организовать сеть закусочных. Представляешь, какая идея — и пропаганда и жратва, в одном флаконе!
— Мда-а, круто. Пища духовная и пища физическая в диалектическом единстве. Идея сильная. Так и надо — отвечать нестандартными ходами на засилье тельавиденья. А где деньги для начала возьмёте?
Майор сразу погрустнел.
— Спонсора ищем… — с тяжким вздохом протянул он.
Снова воцарилось недолгое молчание. Видно приятели обдумывали заманчивые перспективы нового бизнеса. Наконец писатель, по причине своей относительной худобы, видно стал подмерзать на осенней скамейке, и потому решил подвести черту под этим этапом встречи:
— Ну, что допиваем и делом займёмся? Давай за победу!
— За нашу победу!
Последнюю стопку они, как и полагается, пили стоя.
Через минуту на скамейке, под начавшим накрапывать мелким дождиком, остался мокнуть только свежий, но уже употреблённый по назначению, номер «Полдень патриота». Порывы ветра трепали его, пытаясь сбросить в разлившуюся рядом лужу, куда уже улетели пластиковые стаканчики, но голос непримиримой оппозиции, несмотря на стихию, продолжал оставаться на своём посту, ожидая своего нового читателя, благодаря, придавившей его пустой водочной бутылке.
— Так куда идём? — спросил раскрасневшийся майор.
— Понимаешь, мы должны бороться за молодёжь. Не за всяких там скинов и прочих, они уже выросли, они уже загублены, развращены в той или иной формой системой. Нет, надо влить наше семя в парней 11–13 лет. Понимаешь, это самое благоприятное время. В этом возрасте самое восприимчивое сознание. Надо ребятам показать, что есть герои, настоящие люди, мужчины, не предавшие присягу. Ну, такие — как ты. Именно с ними, пацанами, и надо работать, показывать настоящих мужчин. Ведь что они видят — всяких там филь и прочую мерзость. Тьфу! Ну, разве эта жеманная пидорасня может сравниться с настоящими солдатами, прошедшими огонь, имеющими ордена. Ты ордена взял? Хорошо. Так вот, туда, куда мы идём, будет встреча с такими вот ребятами. Молодыми, неразвращёнными, мечтающими увидеть настоящего мужика. Представляешь — они будут в пионерских галстуках. Нет, на самом деле носят!
— А как же водка? Мы же выпили. Амбре же будет — засмущался майор.
— Да брось! Мы сначала в баньку пойдём. Пропаримся, вымоемся, и, с пылу пару, чистые, лёгкие, дадим урок мужества — писателя от возбуждения бил озноб.
— Тут нужен ты. Живой человек, герой, солдат. Авторитет. Который поучаствовал. Книжки хорошо. Но нужен живой пример. А, вот и пришли.
Соратники подошли к какому-то недавно отреставрированному зданию, в очертаниях которого, несмотря ни на какие евроремонты и стеклянные пристройки, зримо проступал, не желающий сдаваться неумолимому ветру перемен, осколок Советского Союза — районный дворец пионеров.