— А это правда, что пожар в Риме стал следствием попытки сжёчь их места обитания?
— Да, при этом Вы должны понять — они неистовы. Они настоящие фанатики. На попытку очистить огнём места их стойбищ, они ответили поджогами по всему городу.
Наместник сидел в глубокой задумчивости. Его собеседник терпеливо ждал, стоя твёрдо и прямо. В его коренастой широкоплечей фигуре угадывался в недавнем прошлом опытный солдат.
Наконец наместник очнулся, и, нахмурившись, заключил:
— Хотя Ваши верительные грамоты предписывают мне содействовать Вашей миссии, но… скажите, это действительно единственно возможное решение? Поймите, я подчинюсь и окажу Вам необходимое содействие, но это греческий полис. Тут другие нравы, другие люди. Что если меры приемлемые в Риме здесь вызовут ещё большее напряжение? Неужели нет другого выхода?
— Что Вас беспокоит? В чём суть Ваших сомнений? — вежливо спросил посланец Рима.
— Действительно ли эти люди настолько невменяемы, что их можно только сжигать и травить зверьми? Неужели им нельзя объяснить, вразумить, договориться? — наместник поднялся и твёрдо смотрел в глаза посланцу.
Посланник криво усмехнулся:
— Вы их видели?
— Нет.
— Ну, так что Вам мешает увидеть всё это? Желаете, я и мои люди организуем Вам интересную экскурсию?
— Но, ведь Вы же сами говорили, что контакты с ними опасны.
— А что делать? Как можно принять решение, не исследовав проблему? Это Ваш долг, как должностного лица. К тому же можно наблюдать их со стороны, не приближаясь вплотную. Ну, и мы после посещения их мест обрабатывает обувь и тело уксусом, одежду вывариваем. Как видите, существуют вполне действенные меры, понижающие риск заражения.
Скоро наместник, облачившись с ног до головы в дёрюгу, чтобы не вызвать ненависть со стороны больных фанатиков (приблизиться и ударить побояться, но всего оплюют, как объяснил посланник) в сопровождение широкоплечих ребят, с крепкими посохами в руках, и со скрытыми под широкими дерюгами мечами, направился к старому рынку, где уже несколько недель гудел вылезший из катакомб огромный табор.
Расчерченный ровными линиями город, обычно чистый и наполненный людьми, теперь был пуст и грязен. Всюду валялся мусор и нечистот. Ужасная эпидемия прервала обычно невидимую каждодневную работу по уборке улиц и площадей, и город стремительно размывался бесформенными горами отходов и рваными облаками удушливого дыма. Кое-где редкие кучки граждан пытались хоть как-то очистить пространство рядом со своими домами, сгребали мусор и сжигали его, отчего и был кругом этот раздражающий дым.
По мере приближения к старой рыночной площади мусора становилось всё больше. Стали попадаться и люди. Это были не испуганные городские обыватели, жавшиеся к своим домам, а одетые в грязные лохмотья, беспорядочно бродящие по улицам и копающиеся в кучах мусора, неопрятные бродяги.
Скоро их стало так много, что появились какие-то не то их таборы, не то стойбища — несколько воткнутых в землю палок, на которых трепыхались рваные тряпки, а под ними копошились, иногда сидя, но чаще лёжа, похожие на кули обитатели, завёрнутые в пёстрые лохмотья, так что казалось — ожили и задвигались мусор и грязь.
На подходах к площади бродяг были уже толпы. Небольшой отряд буквально продирался сквозь грязную, вонючую толпу, с трудом лавируя между многочисленными беспорядочными стойбищами, расположившимися на широкой улице в полном хаосе.
Наместник с ужасом глядел на ползающих под ногами бесчисленных калек и фантастических уродов, которые, казалось, кичились и гордились специально выставленными на всеобщее обозрение из под вороха грязного тряпья, своими культями, жуткими клешнями или отвратительными язвами. С отвращением и содроганием переступая через бьющихся в припадках и чего-то орущих сумасшедших и прилюдно расчёсывающих свои сочащиеся сукровищем изуродованные тела прокажённых, потрясённый наместник недоумевал — откуда же столько их могло взяться?
Наконец показалась площадь — центр гнойника, от которого в город по сходящимся к нему улицам обильно растекались все эти ужасные миазмы. Наместник помнил ёё — это было широкое прямоугольное очерченное высокой колоннадой пространство с каскадом фонтанов с северной стороны и высокой колонной увенчанной позолоченной статуей Гермеса в центре.
Теперь же всё вокруг было залито грязными громко галдящими толпами, снующими между бесчисленных бесформенных стойбищ, удушающих костров, дурно пахнущих мангалов и куч мусора.