Там где холодная тень, когда-то бывшая триумфальной колонной, резко обрывалась, находился блистающий нервно подрагивающий фиолетовый шар, в светящемся облаке кружащих вокруг него многочисленных светляков. Присмотревшись, наместник, смутно угадал в его основании какую-то расплывшуюся мутную тень. Что-то отдалённо похожее на…, но уже такое изуродованное и бесформенное, что, он никак не мог вспомнить — на что же собственно. Но почему-то это нечто, лежащие в основание блистающего пузыря, его волновало и как-то смутно беспокоило, как будто там было то, к чему он когда-то имел какое-то странное отношение, но что именно его связывало с ним, он уже не мог никак вспомнить.
Он, полный восторгом, медленно облетел этот наполненный светом живой, быстро растущий, трепетно трепыхающийся и играющийся быстро меняющимися радужными разводами на его пронизанной горящими прожилками поверхности, пузырь, и в нём уже больше ничего не осталось кроме страстного желания попасть внутрь его.
Через некоторое время он заметил, что от светящегося шара иногда отлетают и устремляются куда-то вверх маленькие пузырьки, и на короткое время на месте, откуда они поднялись, остаётся маленькая щёлочка, в которую, как было видно, сразу же быстро устремляются кружащие подобно ему вокруг чудесного пузыря юркие светляки.
Он приблизился к радужной плёнке этого пузыря, и заметил, как рядом с ним на поверхности появилась частая рябь и скоро начала набухать круглая грыжа. Ещё мгновение — раздался громкий чмок, и вверх полетел пузырёк, размером, наверное, с дом. К образовавшейся щели скользнуло несколько шустрых светляков, но он был первым, и не долго думая, стал протискиваться в неё. Это было очень нелегко. Поверхность пузыря оказалась очень крепкой, чрезвычайно эластичной, как будто наполненная мышцами. Щель стремительно сужалась, и ему приходилось как-то странно напрягаться, собирая все остатки своих сил, чтобы преодолеть это упругое сопротивление, буквально продавливаясь внутрь.
Но всё ж таки он сделал это — пробился внутрь и захлестнул восторг! То, что он принял за лежащую в основание пузыря тень, оказалось прекрасным и величественным храмом полным света и тепла, в который он неудержимо скользил. Ещё мгновение и он оказался внутри него, кружа и радостно носясь по величественным залам, полных света, сверкающего мириадами огней на замысловатых сводах, путанным, многоярусным коридорам, туннелям и переходам, никогда не виданных им ранее фантастических конструкций…
Храм был безразмерен, но скоро он достиг его основания, его основы — это был глубокий сужающийся к низу серпантин, уставленный сверкающими сосудами, неумолимо притягивающими к себе, нет, скорее, зовущими в себя.
Он видел, как множество летящих вмести с ним светляков, не в силах противостоять этому сладкому зову, подлетали и согретые исходящим от банок теплом и завороженные их мягким сверканием, навсегда погружались в бурлящую жидкость, легко, словно лучи света, пройдя сквозь стекло, навечно соединяясь с чем-то прекрасным и вечным.
Но он почему-то стремился вниз и вниз, словно пытаясь до конца постичь всё величие, силу и красоту этого блистающего места, не в силах достаточно насытится его совершенством, чтобы остановить этот свой такой счастливый полёт.
Наконец показалось дно. Он немного замедлил свой быстрый полёт, зависнув над столом, перед старым зеркалом в котором отражался какой-то незнакомец в странной одежде. Он так давно уже не видел этих несовершенных существ, что вдруг понял, что он счастливо путешествовал по этому Храму целую вечность, и что-то когда-то, невероятно давно, он сам был таким. И его звали, его звали, его звали….
Глава 14. Философическая подсобка
— Николай, Вы очнулись — участливо спрашивал, склонившийся над ним, Алхимик, держа прямо перед его глазами свечу.
— Да — пролепетал Николай, медленно выплывая из морока.
Какое-то время он отрешённо сидел, вспоминая недавний сон. Эти переживания были мучительными. Такой безрадостный кошмар случился здесь с ним впервые. Алхимику, видно, были понятны его переживания и он первым начал беседу:
— Эта была карта смерть. Очень сильная карта. Она бьёт всё, она властвует над всем. Но тут интересно другое — являясь козырем нашего врага, тут она открыла нам метод борьбы с ним.
— Это как?
— Нам удалось повернуть его же оружия против него самого.
— Как, неужели Вы властны над смертью?