Сгусток протоплазмы закорчился и завибрировал необыкновенно активно, так что вместо слов послышался какой-то монотонный гул, с каждый минутой всё более и более высокого тона.
Председатель, резко отпрыгнул на другую сторону стола, подальше от этого члена трибунала, и быстро, явно спеша, продолжил:
— Порядок в нашем Храме предусматривает доступ к самым изысканным и чарующим снам, законсервированным в нём. Путешествие по ним — вечный праздник в мирах счастливых грёз. Это и есть рай. Мы предлагали Вам спасение, но Вы не захотели слиться с иллюзиями нашего Храма, чтобы начать вечное, пусть и повторяющееся, прекрасное и счастливейшее путешествие.
Председатель, вдруг неожиданно оборвал, чуть ли не на полуслове свою вдохновлённую речь, как-то испуганно сжался и стремительно закатился под стол, прихватив с собою клетку с осоловелой, после получения гонораров, птицей.
Причина столь странного его поведения была очевидной — сгусток бесформенной биомассы перестал напряжённо булькать и корчится в поисках формы, а вместо этого стал стремительно раздуваться, жутко треща.
Из под стола послышался испуганный писк:
— А так как подсудимый отказался от предложенных ему иллюзий, и имел намерение взорвать наш Храм, и тем открыть в него дорогу полчищам бесов, то вердикт может быть только один — виновен! А потому единственное, что мы можем сделать — превратить его из угрозы нашему Храму в его защитника и охронителя….
Глава 15. Взрыв
В следующую секунду огромный пузырь, выдувшийся из теста биомассы, мелко и часто завибрировав, (видно достигнув приделов своего расширения) жутко и протяжно заскрипел.
Николай, понимая, что надо бежать — сейчас взорвётся, вскочил с табуретки, и тут с оглушительным чпоком пузырь лопнул. Мгновенно Николай весь, с ног до головы, оказался в липкой, невероятно вонючей, слизи. Теряя сознание от её резкой и нестерпимой вони, он попробовал дёрнуться, но двигаться уже не было никакой возможности, слизь, стремительно высыхая, сжимала его как резиновый кокон. Проваливаясь во тьму забытья, последнее, что он увидел, как к нему, лавиной скатываясь с уходящих в бесконечность террас, несутся полчища буратин.
Когда Николай очнулся, он понял, что его быстро поднимают вверх ногами. Он был уже на очень приличной высоте. Он присмотрелся, далеко вниз уходили сходящиеся выстроенные из буратин, две гибкие, качающиеся колонны.
Эти колонны постоянно росли, всё новые и новые деревяшки карабкались по ним вверх, чтобы подхватить кокон с Николаем и поднять его ещё выше.
В какой-то момент, движение вверх замедлилось, составленные из бесчисленных буратин, гибкие колонны стали под тяжестью Николая провисать вниз. Скоро они выгнулись настолько сильно назад, что Николаю показалось, что ещё чуть-чуть, и они сломаются, рассыпавшись на части, но тут с жутким скрипом, как перетянутая тетива, они стали стремительно разгибаться, и через мгновение Николай оказался с невероятной силой запущенным куда-то вверх.
Он даже не успел испугаться, как оказался впечатанным в что-то липкое, мелко задрожавшее и противно захлюпавшее, нависшие над Храмом. Ещё через мгновение, немного оглядевшись, он понял, что кокон с ним крепко прилип, всё так же вверх ногами, к куполу Храма.
Купол оказался гибким и эластичным, как понял Николай это была внутренняя поверхность гигантского пузыря. Она, эта поверхность, была живая, тёплая и вся усеянная прилепленными к ней коконами, повисши на ней россыпями не то тёмных сталагмитов, не то летучих мышей. Некоторые, как кокон Николая, торчали наружу едва прилепленные, другие втянулись в свод, уже почти расплывшись, на месте третьих оставались лишь небольшие выпуклости…
Если сталагмиты растут сверху вниз, со временем становясь, всё больше и опускаясь, всё ниже, то эти коконы, как откуда-то пришло к Николаю знание, растворялись и втягивались в поверхность пузыря. Пузырь ими питался. Но это отнюдь не испугало его. Начав его медленно переваривать, пузырь наполнил его наркотическим дурманом, и Николай погрузился в восторг чувственного удовольствия. Но он не только наслаждался физически, его сознание резко расширилось, захлебнувшись восторгом от завораживающего потока новых образов и знаний, полученных, видно, от слияния со сверхразумом пузыря, сотканного из бесчисленных, переваренных и поглощённых им, сознаний, тех, кого подобно Николаю прилепили к нему.