Главное в сосуде стенки и дно. Дно символ — Земли, а стенки символ — берегов. Если вода находится на земле и со всех сторон окружена берегами, то такая вода повержена и собрана, и становиться благом. Наоборот, если вода окружает сушу, то такая вода душит сушу, например, буйствуя штормами и цунами, размывая берег, и становиться злом. (Следующие далее рассуждения о геополитике, и происках атлантистов мы, за ненадобностью, опустим)
Понятно, что всё это не могло бы овладеть массой, если бы Тугин не адаптировал своё учение к текущему моменту. А так как раз именно в этот момент решался кардинальный вопрос о судьбе революции — нести или не нести мумию Ленина обратно мавзолей, то Тугин ясно и убедительно доказал что нести её в мавзолей совсем не надо.
— Зачем нести Ленина в мавзолей? Чтобы положить в сосуд. Это правильно, так как жидкость в сосуде приобретает свойства блага, и погружённый в эту жидкость со свойствами блага, Ленин вбирает благо в себя, и находится во благе. Но что же будет потом? Его извлекут из сосуда, и Ленин выйдет из блага! Это плохо. И действительно, извлечённый из сосуда, Ленин постепенно начинает засыхать, а попросту умирать, и его через некоторое время снова надо погружать в сосуд с благом. Значит, Ленина надо просто всё время держать в сосуде, и тогда благо будет всегда вместе с ним. А мавзолей вообще не причём, и по большому счёту вообще не нужен. Надо лишь сделать сосуд прозрачным, что бы все видели вечно живого Ленина, и через это понимали, смысл истинного учения о благе. Что может быть более зримым свидетельством чуда — как вечно живой Ленин в сосуде полного блага! А что бы все узрели эту истину, его надо носить по всей суше, и тогда, узрев свет новой веры, все примут это учение, и объединиться вся суша, и будет повержено море! (Далее следовала лекция об основах геополитики и о вреде атлантизма.)
Это учение пало на благодатную почву. Всем уже надоевший зюгавский оппортунизм был решительно отвергнув. Народ узрел истину!
Радость масс не знала придела. Тут же из ближайшего гастронома притащили стеклянный сосуд, в котором ранее плавали карпы. Наполнили его раствором из лаборатории при мавзолее, и погрузили туда Ильича. После чего, с пением интернационала, понесли его по городу. Демонстрировать наглядный символ нового религиозного учения.
Это был триумф! Полный и неожиданный триумф! Ему ничто не могло помешать! Ни сопротивление милиции. Ни просьбы ГАИшников не мешать движению автотранспорта. Ни угрозы Лужка отключить в думе (а она к этому времени превратилась в штаб религиозной (или как говорили ещё — традиционалисткой) революции) свет и воду. Ни надпись «живая рыба», на этом, первом «сакральном сосуде» в котором несли Ильича.
Свершилась мечта Тугина. Он создал новую религию! Он стал пророком! Он стал её первым магом и жрецом.
А, Зюга? Судьба его мрачна. Он не прошёл испытания погружением в Благо, и был безжалостно отвергнут революционным народом.
Так как одним из выводов из этого учения было, что если злодея поместить в сосуд, то он должен умереть. Так как он будет, не совместим с находящимся в сосуде Благом.
Что, в принципе, и соответствовало наблюдениям. Например, в случае с Зюгой.
Ясно, что о том, какой вид должна была бы иметь кутузка, чтобы соответствовать новому учению, не могло быть двух мнений.
Потому и сидели Толик и его соратники в этих мерзких аквариумах. А чтобы их несовместимость с Благом была более наглядной, их поместили в раствор кислоты.
Воспоминания Толика были прерваны появлением многочисленной публики рядом с его сосудом. Он забеспокоился. Так как, когда трибунал решал, что пришло время окончательного испытания Благом, то публика гурьбой валила к сосуду, где это испытание должно было произойти.
— Неужели конец? — заволновался он.
Но публика смотрела на сосуд находящийся напротив него. Там был погружён в Благо Егор Гавнодар. В отличие от Толика, которому внимание быдла было уже совсем безразлично, он прятался в донной мути своих испражнений, раз в пол минуты всплывая для сосания воздуха.
Публика терпеливо ждала его появления.