— Что он тут несёт — спросил подошедший седовласый и седобородый, крепкий старик.
Он был одет в расписную холщовую рубаху. На шее его висел массивный оберег. В руках он держал высокий посох, увенчанный многолучёвой свастикой. По тому, как перед ним все расступались, Толик понял, он главный.
— Да ящерами нам стать предлагает. Говорит, хорошо быть то ящером — прыснули смехом мужчины.
— Смущаешь народ, гад? — спросил старец.
— У меня мутагенная жидкость есть. Там, глубоко. Где тело. В теле моём она должна ещё остаться. Надо только откопать и пососать соски. И дело пойдёт. Само пойдёт. Главное семя в себя принять. Самыми сильными станете. Все окрестные народы подчините. Принесёте им свет новейшей либеральной мысли. Я научу. Всё объясню. Только откопайте.
— Да, искуситель ты, змей — заключил старик, и выбрал острогу побольше и поострей.
После чего со всего размаху саданул ей прямо Толику в глаз. Снова всё затмила вспышка боли. Но постепенно Толик понял, что он всё еще живой. Да, уничтожить такого ящера как он было не просто. Одно слово — идеальный организм! Высшее достижение трансгенных мутаций. Но даром эта рана не прошла. Толик почувствовал, что его парализовало. Но слышать он мог.
— Готов, али как?
— Да вроде готов, вон как скрючило.
— Может по второму глазу вдарить?
— Да он и так подбит. Пошли ребята.
— Ишь, чего захотел, в ящеры нас переманить.
Голоса стали удаляться. Толик кое-как чуть приподнял веко на больном глазу. Видеть он кое-как мог. Люди с острогами быстро удались от него.
Потянулись однообразные дни. Вращая зрачком оставшегося глаза. Толик сквозь узкую щель, открыть шире он опасался, обозревал окрестности.
Люди всё так же сваливали в эту естественную могилу всё новые и новые трансмутагенные организмы. Стало ясно, что они очищают от них своё новое жизненное пространство.
Наконец уже несколько дней телеги не привозили ни новых трупов, ни новых вязанок выкорчеванной с корнем трансгенной травы. Только несколько мужчин, под строгим руководством могучего старца стали вырубать из огромного ствола дерева какого-то идола.
Толик, было, подумал, что его оставили в покое, и он как-нибудь поправиться, вылезет и найдёт где-нибудь подальше какое-нибудь убежище. Там рано или поздно к нему прибьются какие-нибудь изгои. И ведь право, ведь ну должны же когда-нибудь у этих людей появиться какие-нибудь отщепенцы, ну там, уроды, преступники, извращенцы. Их Толик одарит мутагенный жидкостью и над этим миром снова загорится заря либерализма. Огонь свободы не должен погаснуть! Его семя даст новые всходы.
И действительно, паралич постепенно проходил. Толик уже мог двигать головой, и даже напрягать шею. Делать резкие движения он пока боялся. А вдруг люди заметят, что он живой, прибегут и забьют острогами. Таился. Ждал, когда окончательно всё успокоится, чтобы незаметно вылезти и скрыться.
Зря ждал.
Через несколько дней затишья, люди снова вернулись к кромке полного трупов каньона. На этот раз они притащили огромные бочки. Из бочек полилась чёрная жидкость. День и ночь работали они, словно стремясь успеть закончить к какой-то определённой дате. Скоро стало ясно, что бочек явно не достаточно, и появились трубы. По ним обильно полилась та же густая чёрная жидкость. Толик видел, как заработали многочисленные помпы, видно даже через тысячелетия прозябания в снегах люди сохранили какие-то научно-технические знания.
Наконец чёрная жидкость подступила к Толиковой голове.
— Нефть! — сообразил Толик. — Зачем такая расточительность?
И тут мрачные догадки стали терзать его.
Люди цепочкой выстроились на краю каньона. После чего, под пение гимна водрузили на возвышенности кумира. Благообразный старец, тот который выбил Толику глаз, поднял руки и обратился к народу.
Он рассказывал историю своего народа. О том как, отринув божественный облик, из людей стали появляться монстры. О том, как всех, кто не хотел стать мутантом, изгнали в пустынные льды и снега. О том, как они, умирая и борясь, остались верными своей расе, и, скрываясь в пещерах, во льдах, сохранили свой род и человеческий облик. Он говорил о том, что Боги увидели, что они прошли все испытания и остались верными своей крови и сохранили свой облик. Ведь их облик определяла божественная искра первородного огня являвшегося первопричиной всего мироздания. Что нет никакой ценности в том, что не озарено этим огнём. Что нет иной задачи для них, как пронести эти искры, горящие в их душах, сквозь время и испытания. Пока искры божественного огня горят в их душах порядок и красота обязательно вернуться в Мир, как бы он не был обезображен и изуродован злом. Что как бы не были сильны чары смерти и зла они бессильны перед силой истинной и жаром вечного огня. Химеры и лож не могут быть вечными, уродство и деградация не может заполнить весь мир. Пока, пусть даже в немногих, горит искра вечного огня, злу не победить до конца, каким бы мощным и несокрушимым оно не казалось. Ничто не может устоять против породившего Мир огня, пусть даже сжавшегося до размеров маленькой искры. Уродство возомнило себя уже окончательно победившим, и было наказано за свою гордыню. Почти угаснувший на развращённой Земле, огонь пришёл с неба. Боги уничтожили гадких мутантов, направив на них дождь из огня и камней. Он говорил о том, что ни один камень с неба не упал в приполярных областях, где скрывались последние люди. Что метеоритный дождь прошёл широкой полосой именно по землям мутантов, уничтожив всё на своём пути. Те мутанты, что спаслись от огня и града камней, замёрзли во время долгой зимы, наступившей затем. И вот сейчас в день весеннего равноденствия, когда отступила долгая, продлившаяся несколько лет зима, пришло время вернуть в мир истинное семя, созданное Богами при сотворение Мира, и сохранённое ими, и пронесённое ими сквозь века изгнания и гонений.