— Что будем делать с неверным? — спросил один из всадников.
— Ату его, ату, прогоним за сугробы, не место ему там, где всадники — загудела толпа.
Тут же на Толика обрушились удары плёток. Закрывая руками голову, под дикое улюлюканье, Толик бросился к сугробу. Вскарабкаться на него он сразу не смог. Было скользко, но главное было то, что как только он с невероятными усилиями доползал до гребня, так джигиты набрасывали на него аркан, и стаскивали вниз. Через некоторое время он совершенно выбился из сил. Ему ничего не оставалось, как свернуться клубком, выставить спину, и терпеливо сносить удары плёток, как можно жалобней крича. Натешившись, джигиты постепенно разъехались. Толик, не веря, что ещё живой, медленно пополз прочь от дороги.
На этот раз обошлось. Но последнее кашемировое пальто, как и костюм от версаче, из старых запасов, были превращены в рваные лохмотья. Теперь Толик уже не спешил, крался тенью, таился в щелях, замирал, пытаясь слиться со стеной, как только видел очередную чёрную шапку.
Наконец показалась знакомая подворотня. Толик тенью юркнул в неё. Крадучись обошёл несколько костров и юрт, и ужом протиснулся в какую-то щель. Раньше на месте этой щели были стеклянные двери. Когда их разбили, то решили, что нет надобности ставить новые двери, всё равно сломают, и заколотили дверной проём досками и неровными кусками картона, оставив только узкую щель, для пролаза.
Толик попал внутрь «Новейшего университета». Единственного светского учебного учреждения существовавшего под сенью благочестивой власти Назарбаидов. Это заведения оставили Тугину, в знак признания его заслуг в установлении высшей и священной власти династии Назарбаидов.
Глава 18. Театр времён правления династии Назарбаидов
В вестибюле было пусто. Шли лекции. Толик стал вышагивать по пустым коридорам.
— Быть бедным хорошо, потому что благородно и непозорно. Если человек беден, то он заведомо честен. Если человек беден, то он хороший человек, и когда мы говорим и думаем о нем, у нас что-то наворачивается на глаза… Не так с богатым…. Богатым быть нехорошо, неправильно… Богатый человек едва ли хороший человек… И когда мы думаем о нем, нам зло и неприятно — послышался голос Тугина из-за приоткрытой двери.
— У, сволочь, и чему же он учит, гад! — прошипел Толик и заглянул в аудиторию.
Ему открылись длинные ряды одинаковых чёрных шапок. Слушатели внимательно слушали мэтра. Все они были мальчиками из семей вновь обращённых в истинную веру каракалпаков. Девочек не было, им учиться совсем не полагалось. Азиатская же молодёжь не нуждалась в учение, так как и так всё знала про то, что нужно делать, чтобы быть истинным «человеком длинной воли», хранителем традиций великой степи, наследником Чингисхана. Для азиатов были медресе, но вновь обращённых каракалпаков туда не пускали, для них было заведение учителя Тугина, или как он теперь назывался «великий учитель истины Ту Гин».
Ту Гин тряс своей узкой, длинной, стриженной на китайский манер бородой. Был он облачён в мохнатую белую шапку и зелёный, шитый золотом цветастый халат. Толик знал, что под шапкой он тщательно выбрит. Толика захлестнула зависть к этой его белой мохнатой байской шапке.
— А всё ведь из-за него! Из-за этого шарлатана! — заскрипел он зубами, и на него нахлынули воспоминания.
— Да если бы не эта дурацкая выходка этих скинхедов, могло бы ничего и не быть! Морочил бы и дальше экзальтированную молодёжь своим бредом, и всё бы так и катилось. Однако какая малость, может так круто изменить судьбы мира! — стонал Толик.
Дело в том, что однажды после какой-то пьянки в своём псевдоуниверситете Тугин довольно поздно отправился домой. Было темно. Прохожих уже не было. В подворотне он почувствовал, как кто-то нанёс ему мощный удар в затылок. Он упал.
— Ну что ребята, где хлороформ — услышал он молодые и задорные голоса, и перед его глазами показались высокие берцы.
Он попробовал что-то сказать, но тут его рот и нос залепили пропитанной хлороформом тряпкой. Последнее что он увидел, это было весёлое лицо молодого стриженого человека.
Непонятно через сколько времени, Тугин очнулся в каком-то незнакомом месте. Соображал он туго. На ногах держался с трудом. Кто-то его поддерживал по бокам. Но всё его внимание было поглощено какими-то манящими огоньками вдали.
— Туда иди, там тебя ждут — услышал он голос над ухом, и кто-то его подтолкнул по направление к свету.
Шатаясь, Тугин побрёл на это манящее сияние.
Там действительно его ждали. Все телеканалы, информационные агентства, газеты были оповещены о сенсационном интервью, которое согласился дать в этих романтических условиях, уже две недели как пропавший, изотерик. Скоро Тугин оказался под светом многочисленных софитов, на него смотрели десятки камер, к нему устремились сотни микрофонов. Увидав его, видавшие виды работники СМИ издали восхищённый вздох.