Члены комиссии были потрясены. Они сидели, выпучив глаза, так что, казалось, у них изменился разрез глаз. Их кругленькие ротики были одинаково открыты в изумление. Лишь мудрый председатель, сокрушённо качая головой, продолжал задавать вопросы:
— И о чём будет это шоу?
— О нас. Мы просто явим себя такими, какие мы есть на самом деле. Такими, какими и хотим быть! Без грима, без гламура, с ободранной позолотой, без прикрас. У нас есть всё необходимое для постановки этого великолепного шоу. И, прежде всего, кадры, великолепные кадры! Певцы, которые не могут петь, дивы, которые просто воплощение уродства, юмористы, которые со смехом расковыряют все наши и свои болячки, а главное уроды, уроды, уроды. Ведь мы как будто сознательно собирали в своих рядах неполноценных и убогих. Мы сами пестовали в себе всё отрицательное и мерзкое. Дайте мне совсем немного времени, и я вам принесу великолепную партитуру.
— Но кто будет за всё это платить, опять трудовой народ?
— Я уверен наше шоу будет приносить прибыль. К нам поедут со всего мира. Мы станем новым явлением в мире театра. У нас всё есть для этого, и, главное, мы сами! У нас тут есть профессиональные шоумены, импресарио, режиссёры, у нас тут сидит семейка, сочинившая все государственные гимны за прошедший век. Такие кадры! Такие артисты! Мы будем популярны, безумно популярны!
— Но вы принесёте разврат в нашу страну. Вы уничтожите нашу мораль!
— Нет, нет и ещё раз нет! Поймите, вам навязывают идеальный образ западного мира. Где достойные правители, сытый народ, где происходят честные выборы, где верят в демократию, где свободная пресса. А мы покажем, на нашем примере, как это всё есть на самом деле! И они не посмеют отвергнуть нас. Это они, они создали нас. Они хотели нас. Они нас поддерживали, направляли, одобряли и закрывали глаза на всё, что мы творили. Хи-хи-хи…Мы их творение. Мы их плоть и кровь, их семя, они не смогут отказаться от нас. Мы их образ, как не открещивайся, всего лишь их образ, без тумана обмана и налёта штукатурки столетнего благородного грима. Да, мы уроды, на самом деле уроды, но это их отражение! Мы будем свидетельствовать, как всё извращено на самом деле! Что, демократия? Свободные выборы? А вот вам урод — председатель центроизберкома. Забота о народе? Ха-ха-ха! Да вот полюбуйтесь на этих жадных вороватых чудовищ — вот кто «заботится» о народном достоянии. Парламент? Вот шоу бездумных и подлых карликов. Эффективное государство? Чудовища — министры и чиновники, на выход! Свободная пресса — получите! И всё это не выдумки, всё это было, было на самом деле. И главное сделать так чтобы это вечно было сейчас! Все актёры из этого паноптикума — настоящие. Вон они, ждут вашего решения на плацу. Ещё совсем недавно они были либералы, демократы, журналисты, шоумены, чиновники, депутаты, министры… А все пантомимы будут реальными историями из совсем недалёкого прошлого.
Толик говорил и говорил. Он не мог остановиться. Хотя уже понимал, что он уже добился своего. Комиссия была просто раздавлена его аргументами. По тому, с каким восхищёнием члены комиссии смотрели на него, совсем как недавно на Пал Палыча, Толик понимал, что победил. Параду уродов — быть!
Глава 23. Особая зона в Якутии
Весёлая, навязчивая, крикливая музыка сотрясала пространство между клетками и ярко раскрашенными балаганами. Толпы туристов, визжа и охая от восторга, бродили по нешироким проходам между павильонами.
— Посетите пицу Горбача! Я предал великий Советский Союз ради этой пицы! Это пица стоит всего величия и всех богатств огромной красной империи! Пица Горби — лучшая пица на свете! — кричал урод в высоком белом колпаке и клетчатом фартуке на голое тело, вяло прыгающий на светящейся разноцветными огнями круглом ларьке с вывеской «Горби — пица, каждому сгодится!».
Перед торгующим пицей ларьком стояла стайка тинэйджеров и с весёлым смехом обстреливала Горбача из пневматических ружей.
— Давай, давай! Точней, точней! Пусть рекламу отрабатывает. Ишь, обленился, еле задом двигает! Кто в задницу Горбачу попадёт, тот получит чупа-чупс! — кричал ещё один урод, в чьём павильончике, и выдавали эти пневматические ружья и пульки к ним.
«Атракцион — Разоблачение Горбача. Зюга и Ко» — было написано на его ларьке. Пульки и плевательные трубки шли хорошо. Желающих стрельнуть в Горбача было много. Сеть таких ларьков была по всему курорту. В них сидели зюгавцы, и подначивали туристов стрелять из неопасных пневматических ружей и плевательных трубок в кривляющихся по близости артистов. Только в других местах, естественно, надпись на ларьках разоблачала кого-то другого.