— Да сколько же мы уже идём? — удивился Толик, поняв, что зрелище лиц всё новых и новых кукол так его захватило, что он потерял счёт времени.
— Уже скоро — отозвался, словно прочитав его мысли, Алхимик.
И, действительно, одежда на куклах постепенно приобретала современные черты. Да и слой пыли и паутины был на них уже не такой густой. Пошли фраки и бальные платья начала века. Некоторых кукол Толик стал даже узнавать. Скоро пошли почти полностью знакомые исторические деятели. Функционеры ВКП(б), красные маршалы, чекисты. Потом настала очередь деятелей эпохи волюнтаризма и застоя, за ними были ряды и вовсе знакомых ему персонажей. Эти куклы были удивительно точными копиями. Он в этом убедился, рассматривая своих соратников: Алика Кохера, Борьку Подлецова, Егора Гавнодара, Хамканаду и других. Особенно замечательно получилась Лера. Очень живописно смотрелся ЕБН со всем своим семейством. Толик даже повеселел, особенно ему было приятно, когда попадался тот или иной его недруг. И вдруг он встретил куклу Пал Палыча.
Что-то ёкнуло у него в груди. Предательский мороз пополз по спине. От, едва наладившегося, хорошего настроения сразу не осталось и следа. Толик зябко поёжился. Он понял, что встреча с этим, измучившим его типом, ничем хорошим ему не грозит. Где он, там у него начинаются неприятности, и, как правило, крупные. Толик огляделся. Он стоял на дне огромного колодца, огненной спиралью горящих свечей расширяющейся и теряющейся где-то в тёмной выси. И он был на самом низу. Он был на дне. Дальше был лишь только стол и два кресла.
Алхимик неторопливо поставил свечу на стол и сел в одно из кресел. Он ничего не говорил, лишь молча и торжественно смотрел на Толика. В неровном свете свечи на столе были видны: банка Инкуба и кукла пока ещё не ожившего Сукуба с рыжей паклей на голове.
Толик никак не решался сделать последние шаги и сесть за стол. Он мялся, переступал с ноги на ногу, его бил всё нарастающий озноб, он сопел, не в силах пересечь какую-то невидимую черту, проходящую рядом с куклой Пал Палыча. Страх нарастал. Вдруг, ему стало казаться, что пройти за Пал Палыча просто не возможно. Что для этого не хватит никаких человеческих сил. Что ничто в мире не сможет его заставить сделать этот шаг.
Толик, было даже, попытался попятиться, но тут под ногами раздался громкий треск. Он опустил взгляд и увидел плотные ряды недовольных Сукубов, враз завибрировавших всеми своими деревяшками. Сукубы, угрожающе стуча, надвигались на него всё ближе и ближе. Толик, отступая от них, вплотную прижался к кукле. В какой-то момент он потерял равновесие и чтобы не упасть ухватился за неё. Кукла оказалось мягкой и тёплой, словно, он прикоснулся к живой человеческой плоти. Он с удивлением притронулся к лицу. Это определённо была кожа! Человеческая кожа! Под его пальцами оказалась мягкая и упругая, живая плоть. Удивление было настолько сильным, что он, казалось, забыл о страхе. Он коснулся блеклых волосков на голове Пал Палыча и его взору предстал забитый в его макушку по самую шляпку какой-то не то костыль, не то гвоздь. Был ясно виден кружок металла диаметром около сантиметра. Вокруг него набухли несколько капелек свежей крови. Толик дотронулся до них. Кровь была свежей и тёплой. Он стёр одну из капелек, тут же набухла новая.
Потрясённый Толик обернулся к Алхимику, и протянул в его направление испачканный кровью палец:
— Он ещё кровоточит. Он ещё тёплый. Он ещё жив?
— Он и не умирал. Он только спит. Не заставляйте волноваться Сукубов. Садитесь — Алхимик кивнул на кресло, — я вам всё объясню.
Странно, это было совершенно не логично, но, убедившись, что Пал Палыч живой и тёплый, и что он лишь отправлен Алхимиком в какой-то глубокий транс, Толик мгновенно успокоился и сел за стол. Правда, всего его охватывало какое-то странное, и необычное для него, возбуждение, иногда переходящее в короткие приступы дрожи.
— А что у него в голову забито? Какая странная техника. Это не опасно?
— Конечно, нет. Чуть позже я вам всё покажу.
— А все другие тоже живые? Они тоже не куклы? Они спят?