Николай оглянулся. Пространство преобразилось. Нет, там, внизу, всё было, как и прежде — стол на котором лежал труп тёти, светильники вокруг, но… они больше не коптили, спазматически дёргаясь, то, почти затухая, то, вдруг, вспыхивая вновь, теперь они горели ровно и ярко, разгораясь, всё ярче и ярче, словно источником их света было не сгорание углеводородов, а нечто иное, чистое и благородное. Атмосфер очистилась и просветлела, при этом он видел, как это происходило. Дым и пыль, которые раньше висели плотным облаком, вращались, концентрируясь в серые кольца, которые, затем, расширясь, струясь, убегали клубящимися спиралями вверх. Николай проследил взглядом их путь и увидел, что стены подвала расширяются кверху и уходят куда-то в высь, почти до самого неба. Почти, потому что где-то там, в вышине между ним и небом, был бешено вращающийся вихрь, который и втягивал в себя, с каждым мгновением с всё большей силой, дым, пыль и даже, уже, мелкую труху.
Николая заполнили новые чувственные ощущения единения с соратниками, которые, быть может и за тысячи километров, в это мгновение вмести с ним, совершали этот обряд. Ему зримо виделся образ их братства — связавшее их воедино светящиеся кольцо циркулирующей энергии. Ему пришло понимание, что именно это, запущенное и разбуженное ими кольцо энергии, является символом, знаком того, что даёт им силу, нашёптывает магические формулы, позволяющие управлять стихиями, и порождает, поднимающий его ввысь, ветер. Что это, сейчас, одно на всех, и для умудрённых опытом магов, и таких, как он, случайно присоединившихся к ним неофитов. И что это, что они разбудили, призвали и впустили в себя, а через себя в Мир, настолько выше каждого из них, что уже нет никакой разницы, между утомлённым долгим путём волшебником и только вступившим на этот путь новичком. Все они стали сейчас частью настолько их большего, что все их различия ничтожны перед тем, что в них вошло, и потому они все равные братья в этой битве.
И он понял, что их цель — пробить нависшие между ним и Небом марево вихря, и взять Небо штурмом, и тем обрушить Мир созданный узурпатором и впустить в порабощённое им пространство ждущие своего часа стихии обновления и сотворения нового Мира. Их Мира, его Мира. Но для этого их воля, их жажда, их вера… должны были пробить пробку из материи созданную безумствующим вихрем, зависшим между ними и Небом. Преодолеть того, который сейчас в образе иссиня-фиолетого циклона, узурпировал власть над этим эоном пространства, и, неиствуя, пытается им помешать, закрывая тучами грязи и пыли путь к небу, путь к обновлению и свободе.
Николай, слившись с потоком несущей его вверх энергии, поднял навстречу Небу руки, отдав ему всего себя. Он собрал всю свою волю и, глядя в самый центр, бешено вращающегося и спазматически пульсирующего, серо-синего, с каждым мгновением все более и более отливающего фиолетовыми сполохами, вихря проклинал его и утверждал — что он не признаёт власти его узурпации над собой и Миром, и звал всех свободных: людей, стихии, демонов, богов, все жаждущие освобождения сущности… присоединиться к ним и положить конец тирании.
Вскоре пространство под Николаем уже полностью очистилось. Весь хлам и мусор был уже всосан фиолетовым вихрем, зависшим над ним. И теперь он в ярости и злобе выдирал доски пола, конструкции стеллажей, полки, гигантским пылесосом затягивая в себя последние остатки материи.
Вокруг Николая бушевал, мощнейший торнадо, порождённый зависшим над ним злобствующим врагом. Но как он не старался, как он не крутил и не швырял потоки обломков, он ничего не мог сделать Николаю, они обтекали его, не в силах пробить поток голубоватого света, окружившего его и несущего вверх.
Разгораясь всё ярче, этот свет теснил сплетенье грязные струй, и они, дёргаясь и извиваясь, словно обрубленные щупальцы, уползали всё выше и выше к порождающему их вихрю. Скоро внизу остался лишь свет, всё материальное сгрудилось в грязных облаках наверху. Когда свет достиг достаточной яркости, внутри его конуса, то там то здесь, засверкали красноватые вспышки. Их становилось всё больше, и скоро они слились в стремительно разгоняющуюся в своём вращении огненную спираль.
Навстречу вихрю, стремительно поднималась, вращаясь против его бега, рождающиеся откуда-то из пустоты, ослепительно сверкающие пульсирующие огненные кольца.
Николая захлестнул восторг, так как у него было полное ощущение, что это он, своей волей, своим желанием, вращает и гонит ввысь эту блистающую силу. Что стихии безропотно, с восторгом и радостью, что их призвали, легко покоряются ему, наполняя его невиданной силой. Силой, которая так истомилась, ожидая своего освобождения, что, казалось, даже бесконечности будет мало, чтобы насытить её жажду распространения.