Чтобы не издавать лишнего шума, аккуратно открыла дверь в свой номер, который заменил родной дом, и включила свет. Идеальная чистота бросилась в глаза. Уборщица сегодня постаралась на славу. Арсений переступил порог и застыл на месте.
- Ванная там, – я указала на светлую дверь. – Я принесу чистую одежду и вернусь, – пообещала я и вышла из номера.
Прежде чем постучать в дверь Якова, долго стояла в коридоре, пытаясь прийти в себя и трезво осознать, что именно делаю. Ничего не получалось. Необыкновенный цитрусовый аромат до сих пор оставался на губах. Я находилась в эйфории, не могла надышаться его запахом, избавиться от чувства прикосновения теплых губ, отогнать глубокие синие глаза, напоминающие бескрайний океан в Австралии.
Но нельзя же стоять в коридоре вечно? Пора осуществить задуманное.
Постучала в дверь Якова, и она распахнулось. Братик сидел в темной комнате, и только благодаря легкому лунному сиянию сумела разглядеть, что он читает какую-то книгу. Я включила свет, и он нехотя оторвал взгляд от любимого занятия.
- Что читаешь? – как можно непринужденней спросила я.
- Стихи Ахматовой. Сейчас остановился на том самом, который ты читала в школе.
- И какой же?
- Ты всегда таинственный и новый, я тебе послушней с каждым днем. Но любовь твоя, о друг суровый, испытание железом и огнем… - начал с выражением Яков.
- Да. Я помню его чуть ли не наизусть, хотя прочла всего раз. Как ты узнал, что я читала именно этот стих?
- Я же Жнец, – рассмеялся Яков. – А еще ты тихо проговаривала каждое слово, а слух у меня хороший. Вот и сейчас отчетливо слышу, что кто-то моется в твоей ванной.
Я уставилась в пол. Брат сказал это с таким укором, что страшно просить у него помощи.
- У тебя что-то случилось?
Он явно знал ответ, и я не понимала к чему этот цирк.
- Мне нужны твои вещи. Я случайно встретила Арсения, его избили…
- Можешь дальше ничего не говорить. Знать не хочу, с какой целью ты привела его к себе в номер!
Яков вскочил с кресла и швырнул книгу на тумбочку.
От грохота я вздрогнула. Срочно надо оправдываться. Он все неправильно понял! А, может, правильно просто я сама еще не знала? Как сложно.
- Это не то, что ты подумал. Я не могла бросить его на улице. Он потерял ключи от квартиры, деньги и телефон.
- Могла бы снять ему отдельный номер. Или ты тоже деньги потеряла?
- Сарказм ни к чему! И мне не пятнадцать лет, чтобы старший брат высказывал такие претензии!
- Тогда бери вещи и иди скорее к своему Арсению! Вдруг ему опять понадобиться твоя помощь? Может, он раздеться без тебя не сможет, бедняжка!
- Очень смешно!
Я с психом раскрыла шкаф и схватила первые попавшиеся джинсы и свитер.
- Куда делся мой добрый брат, который сам же возил меня на свидания к Андрею? После того дня, когда мы чуть не убили себя, все изменилось. Я больше для тебя не сестра. А кто? Ты можешь сказать?
Застыла у порога в ожидании ответа.
- Родня душа, которая совершает ошибку. Так же, как и я когда-то.
Яков поднял взгляд, и я почувствовала, как что-то выталкивает меня из номера. Дверь захлопнулась прямо перед носом. Я выругалась и отправилась к себе.
Глава 26
Осколки разбитой вазы
И вот опять стояла в коридоре и не решалась зайти в номер. Начала ходить взад-вперед, пытаясь собраться с мыслями, разглядывая одежду Якова. И почему он так негативно воспринял появление Арсения? На первый взгляд реакция могла показаться ревностью, но нет, не может быть. Он морально неспособен полюбить. Тогда к чему такое странное поведение? Разве можно понять, что у этих мужчин на уме?
- Ты чего тут шатаешься? Стук твоих каблуков скоро перебудит весь отель, – возмутился Герман, выглянув из комнаты.
Я спрятала одежду за спину. Поздно. Наставник телепортировался, разглядывая джинсы со свитером, соображая, кому они принадлежат.
- У тебя гости?
- Не твое дело!
- И кто этот таинственный возлюбленный? В клубе подцепила? – рассмеялся он.
- Иди уже в свой номер!
- Ну, уж нет. Ночь обещает быть жаркой.
Герман уперся руками в бока и перекрыл мне дорогу к двери. Я на миг пожалела, что кинжал у Локи.
- Отстань!
Попыталась оттолкнуть Жнеца, но он намертво прирос к полу. Нагловатая улыбка говорила о том, что мне придется сообщить, кто сейчас находиться в номере. Не могла сказать правду. Больше этих шуточек не вынести.