Дальше…
И тут мозг Фирса включился. Он осознал, на что именно налетел в падении и за что теперь держится, издеваясь над законом инерции. Пронзительный крик ярости повторился, и на полковника взглянуло сразу две кошмарных головы.
Дракон! Это двухголовый дракон! Нервная система, пережившая столько потрясений меньше чем за сутки, в этот раз даже не послала сама себе сигнал удивления или испуга. Как бы со стороны, почти что отвлеченно полковник видел себя вцепившимся в толстые шерстяные иглы серо-бурого двухголового дракона. Каждая голова дракона имела полсотни огненных глаз, пасть его открывалась в вертикальной плоскости, а количеству зубов позавидовал вы любой аллигатор. Сам дракон был размером с кашалота, а размах его крыльев вовсе не подвергался сравнению: огромные черные паруса взвывали и опадали, ветер свистел в них как в высоковольтных проводах или расщелинах в скалах. Дракон упорно пытался скинуть негаданного пассажира и то и дело сгибал одну из толстых шей и силился дотянуться зубастой «мясорубкой» до полковника. Но, видимо, Фирс упал на достаточно удачное место дракона, потому что все попытки проглотить его терпели фиаско.
Однако дракон не унимался. Продолжая ложиться на крутые виражи, он пустил в дело… хвост! Фирс отпрянул в сторону и чуть не сорвался, когда прямо у его глаз в спину чудовища вонзился толстый шип. Оглянувшись, Фирс увидел, как длинный хвост дракона, чрезвычайно гибкий и подвижный, изготавливается для нового удара. На конце хвоста опасно подрагивал острый наконечник, способный пронзить не то что человека, но и «Боинг».
С дьявольским свистом шип устремился в атаку. Чудом полковник не сорвался, когда поспешно переместился по спине дракона чуть выше, подтягивая тело сильными движениями рук. Шип вонзился в дракона где-то позади, отчего чудовище завопило еще пуще и заметалось еще активнее. Хвост вновь распрямился, подобно хвосту скорпиона, но полковнику было недосуг ждать очередного выпада, грозящего окончиться весьма плачевно. Откуда-то появившееся острое желание жить подстрекнуло в полковнике ярость и жажду драки. Надежно закрепленный на плече автомат оказался в левой руке Фирса. Не целясь, он дал очередь прямо в окончание хвоста, по шипу. Несколько пуль достигли цели, чудовище заревело, а хвост нырнул куда-то вниз, скрывшись из виду. Но не прошло и трех секунд, как со свистом шип вновь вынырнул и полетел на человека. Полковник соскользнул вниз, опять ухватился за шерсть дракона, и когда шип вонзился туда, где только что была его грудь, полковник дал полноценную очередь прямо в основание шипа, в место его соединения с бурым хвостом. Брызнула жидкость неясного цвета, чудовище дернулось, испустило рев океанского лайнера и зашло в крутое пике. Хорошо это или плохо, полковник не успел подумать, потому что внезапно при очередном выпаде дракона шерсть вырвалась из руки.
Полковник устремился в свободный полет дальше в бездну. Автомат по прежнему находился в руке. А дракон, разъяренный наглостью человека, лег на крыло, легко изменил траекторию полета и с нарастающей скоростью стал нагонять падающего Фирса. Очень быстро ему удалось это; две мерзкие головы по разу щелкнули вертикальными пастями, им не хватило какого-то метра, чтобы перекусить человека. Фирс, опять падая спиной вниз, выстрелил. Сначала очередь разнесла половину глаз чудовища на его левой голове, затем вторая очередь глубоко вошла прямо в глотку правой головы, а третья — заключительная — очередь перебила одну из шей дракона. Чудовище агонизирующее дернулось, перестало преследовать падающего человека и вскоре скрылось за ставшими уже полноценными скалами колоннами.
А падение продолжилось. Фирс настолько привык к нему, что подумал даже, а не сменить ли магазин винтовки… Другая мысль омрачила его отошедший за время битвы от ступора мозг: все равно внизу погибель.
ГЛАВА XXII
Тот день не обещал быть сколько-нибудь значимым. Все шло как обычно, размеренно и спокойно. Легкий южный ветер пригнал с океана красивые облака, в тени которых так приятно находиться; в вышине наперегонки с ними четким клином летела стая серых птиц. Он мог бы подняться к ним и полететь рядом, над чудесной долиной, и уже хотел было взмахнуть крыльями, но во дворе появился Логан. Архангел был красив и силен, могучие плечи его укрывала накидка из красного шелка, под материей блестели золотом доспехи. Боевой шлем он нес в левой руке.
Логан поздоровался с ним вежливым кивком, улыбнулся и прошел под каменные своды коридора, что выбит в восточной стене крепости. Логан проходил в эту дверь регулярно, но всегда — с восемью астерами, лично натренированными им для охраны. Что они там охраняли, знал лишь сам Логан да его вечный друг Игнат, но ходят слухи, будто архангелы стерегут сам Небесный Трон. Возможно, так оно и есть.
Но отчего-то сейчас Логан прошел один. Он никогда не ходил один этим путем, как никогда не ходил один и Игнат. Возникло ощущение неправильности, в груди почти что незаметно екнула тревога. Нет, доверие к генералу гарнизона способно перебороть любое подозрение, но все же чувство неправильности происходящего заставило последовать за Логаном. Последовать туда, куда непосвященным строго-настрого запрещалось совать нос.
А вдруг там и вправду Небесный Трон? Вдруг там, под Икстриллиумом, в подземных катакомбах находится средоточие всего Актарсиса? Вдруг там… Бог? Ведь вокруг — царство Света, созданное Им, так почему же Он еще ни разу не открывался своим детям, ангелам?
Перед самым входом в катакомбы пришлось нервно потоптаться на месте. Нарушался запрет — запрет входить. Но еще ни разу Логан не спускался в подземелья один. Только со свитой. Логан — Люцифер, Светлейший из Светлейших, доверие к нему огромно и безоговорочно. Но… один…
Вдох. Выдох. Нога плавно опустилась на первую ступень каменной лестницы. Вторая нога — вторая ступень. И далее вниз, в таинственные катакомбы Икстриллиума, построенные неизвестно кем и когда, для чего и как. Стены слабо светятся голубым, так слабо, что этого света предательски не хватает. Пожалуй, здесь темнее, чем где бы то ни было в Актарсисе. Не смотря на голубое свечение — темнее чем в горных пещерах и гротах.
Что это, давно забытое ощущение страха? Словно мурашки пробежались по спине, по рукам и ногам. Нет, какой страх, это скорее всего возбуждение от содеянного. Ведь нарушен запрет. Запрет Логана нарушать нельзя. Если прислушаться, можно разобрать в вязкой тишине далекие уверенные шаги архангела. Он отлично знает дорогу, он часто здесь ходит. Но только лишь с другими архангелами. Или с Игнатом. Такое впечатление, что одному здесь ходить нельзя. Вздор, это ведь просто лестница, за ней, скорее всего, коридор, за коридором еще один, еще один… Лабиринт! Кто-то говорил, что под Икстриллиумом целый лабиринт коридоров, в котором легко заблудиться!
Занесенная над очередной ступенью нога остановилась в воздухе. Нерешительность и сомнения закрались в душу. Мало того, что запрет уже нарушен; идти дальше — почти неминуемо заблудиться. Прямо Лабиринт Минотавра какой-то… Впрочем, кто сказал, что впереди лабиринт, ведь это всего лишь слухи.
Нога опустилась на нижнюю каменную ступень. Отчего-то закружилась голова, будто хмель ударил в нее. Нет, это возбуждение. Боже, что я делаю. Зачем я сюда пришел!
Возникают разговоры о Боге. Есть ли он. Одни говорят, что он есть, ведь существует же Актарсис. Другие тихо на ухо друг другу шепчут, что его нет, что все это выдумки. Зачем выдумывать Бога? Да затем, чтоб держать под уздцы астеров и людей. И демонов. Но тогда что скрывают подземелья Икстриллиума? Небесный Трон, допустим, но кто на нем восседает? Не Логан ведь… А вдруг Логан? Бред, Логан хоть и легенда при жизни, но он всего лишь архангел. Игнат… подходит на роль Бога еще меньше. Все остальные — тоже.
Тогда что за тайна у архангелов?