А Ефраст склонил голову набок и чуть улыбнулся уголком рта.
— Ты полагаешь, что я должен вас отпустить? Демоны, вы находитесь в Актарсисе! А здесь, если вы забыли, вам путь заказан.
Жители деревни обступили демонов плотным кольцом, так что попытайся фурия или ее дружок сбежать, их немедленно поймают.
— Хорошо, — сдалась наконец фурия, когда из лесу пришел очередной шквал волчьего воя. — Но знайте, что я предлагала вам покинуть деревню не из чувства страха. Просто-напросто нет смысла пытаться остановить оборотней, когда это все равно не удастся. Жизни ангелов можно сохранить, если немедленно покинуть деревню и затем примкнуть к какой-нибудь армии, у которой уже будет шанс сразиться с легионом. Но раз вы не хотите, раз вы считаете временное отступление предательством перед своим гребаным Актарсисом, то погибайте, пожалуйста… Карго, прости меня, но я не смогла унести нас подальше отсюда…
Фурия вдруг изменилась. Крылья растворились в воздухе, цвет кожи изменился на нормальный человеческий. Теперь она стала похожа на простую молодую девушку, а не на грозную дьяволицу. Ее соратник, заметивший метаморфозы, тоже сменил личину демона на личину человека. Девушка уселась на снегу, подобрав под себя ноги и обхватив их руками.
— Давайте уж, не медлите, — тихо произнесла она.
Ефраст помедлил, затем убрал меч в ножны.
— Я не буду убивать вас. Пока. Застава не устоит перед врагом — каждый здесь это сознает. Но наш долг — задержать врага. Легион оборотней движется на Икстриллиум, но чем позже он туда доберется, тем лучше. Нам всем суждено погибнуть, так не лучше ли будет расстаться с жизнью в бою, с честью? Я даю вам шанс прожить еще какое-то время, если вы сразитесь с оборотнями наравне с нами.
Девушка подняла лицо и посмотрела на архангела. Аима ожидал увидеть в ее глазах очередную усмешку, а в словах — издевку, но все вышло иначе.
— Вы всегда были фанатиками, светлые. Великомучениками. — Она вздохнула. — Демоны прут напролом, вы же огораживаетесь какими-то идеями, целями, долгом. Готовы отдать жизнь там, где лучше ее сохранить… Но будь по твоему, астер! Я согласна прожить еще минуту и вновь принять бой с волками, если другого выхода нет. Все равно нам, двум проклятым демонам, не уцелеть в вашем Актарсисе…
Карго вдруг вскочил на ноги и заревел:
— Зато я не согласен! Будьте вы прокляты, поганые ублюдки!
С этим криком демон метнулся в сторону Ефраста. Его огромные ручищи даже в человеческом облике выглядели смертельным оружием. Растопыренные пальцы нацелились на горло архангела и почти схватили его, но в паре сантиметров от своей цели вдруг остановились и задрожали. Демон охнул, опустил руки и посмотрел вниз, на свой живот, пронзенный лиандром. Глаза архангела запылали ярче, когда он толчком вогнал меч поглубже в тело демона.
А девушка, казалось, только и ждала этого. За время гораздо меньшее, чем надо человеку чтобы моргнуть, она вновь переменилась, отрастила крылья и в рывке выхватила из ножен меч Раты. Фурия заорала, ведь рукоять ангельского меча невыносима жгла ей руку, но тем не менее не выпустила оружие. Один короткий взмах, одно движение лиандра, и его острие пронзило доспех Ефраста как бумагу. А за доспехом острие пронзило и грудь архангела.
Фурию тут же попытались схватить. Десятки рук потянулись к ней, поднялся гомон голосов, кто-то вскрикнул. Дьяволица тут же распрощалась бы со своей жизнью, кабы…
Бревенчатую ограду вдруг перепрыгнул первый оборотень, огромный и черный как посланец кровавой ночи. Его глаза ярко пылали, изо рта свисали клочья пены. За ним с легкостью последовали другие оборотни. Едва замечая группу ангелов посреди площади, волки тут же бросались в атаку.
Фурию отпустили. Ангелы — те, что обладали оружием, — взлетели над заснеженной землей и устремились навстречу врагу. Впрочем, в бой поспешили не только вооруженные, но и совершенно безоружные астеры. Непонятно, чем они хотели разить врага…
Фурия оттолкнула ногой замершее тело архангела, и оно грузно упало в снег, звякнув доспехами. Лиандр так и остался торчать в груди Ефраста. А рядом с архангелом свалился здоровяк Карго, нанизанный на меч. Он был еще жив, когда девушка, взмахнув черными перепончатыми крыльями, что-то прокричала и помчалась в сторону леса, противоположную той, откуда пришел легион волков.
ГЛАВА XXVIII
Холодные шотландские ночи похожи одна на другую как похожи меж собой капли моросящего дождя, мелкие, вездесущие, заставляющие ежиться в одежде. С моря опять надвигался туман, в этот раз еще более густой и мрачный. Воздух пропитался дождем и туманом насквозь, как губка, но вдыхать его было приятно.
Познавший сидел на крыше своего последнего Замка, опершись спиной о печную трубу. Наташа где-то внизу занималась последними приготовлениями перед выходом гарнизона в поход. В поход на Актарсис.
Наступило время. Пробил час.
Земля уже содрогнулась под первой волной вторжения демонических орд. Основной удар пришелся по Соединенным Штатам Америки — совпадение ли это, роковая случайность? Зороностром объявился именно в Штатах; гигантская крепость Яугона, неприступная и сильная. Но Зороностромом займемся позже. Вначале — Икстриллиум, оплот так называемого Добра, воплощение могущества Актарсиса. Крепость-гигант, уступающая размерами Зоронострому, но не менее неприступная. Без Слияния Познавший никогда не смог бы взять ее, управляй он хоть миллиардом вампиров. Теперь же, после Слияния, крепость падет. Падет, Вампир знал это. И падет она при первом же штурме.
Вот вам вся мощь Света…
Затем падет Зороностром. Познавший Кровь не знал лишь, успеет ли принять участие в осаде цитадели Яугона, или же к тому времени миссия его будет завершена.
Бегущие в голове мысли заставили демона погрузиться в сонм воспоминаний. Такое случалось постоянно, стоило остаться наедине с самим собой, но обычно воспоминания принадлежали кому-то другому: ранее убитым им вампирам, предыдущему Познавшему Кровь, тому, кого изгнали из Актарсиса за то, что попробовал на вкус кровь архангела… Кому угодно принадлежали воспоминания, но личные, те, что относятся к жизни Сергея Суховеева, приходили очень редко. И были рваными, как периферийная зона туманного тела, ползущего на берег со стороны воды.
Теперь же воспоминания отчего-то сначала заструились ручейком, а после обрушились настоящим водопадом, накрыли с головой. Познавший инстинктивно сделал глубокий вдох, чтобы не захлебнуться, ибо и в самом деле ощутил себя погруженным в холодную воду.
…Ровно в половине одиннадцатого запиликал мобильник — звонил Макс. Он оказался пунктуальным, чего нельзя было сказать, когда он практически ежедневно опаздывал на работу…
Макс. Добродушный, в общем-то, человек. Познавший силился вспомнить его лицо, прежнее лицо, человеческое, живое, но не мог. Он помнил голос, манеры друга, его привычки и жесты, но не мог вспомнить лица.
…Огромная коробка предстала перед ними за очередным поворотом. Фасад сверкал черным мрамором и хромированными трубами, подсвеченными стальными колоннами и мерцающими вспышками. Все было выдержано в ультрасовременном стиле, и даже исполинская летучая мышь с мордой, до крайности уродливой, раскинувшая перепончатые крылья над фасадом, казалась необходимым атрибутом отделки. Парковочная площадка перед клубом была под завязку забита самыми разными автомобилями, так что Максу пришлось парковать свою «девятку» в ближайшем дворе…
Вот когда началась последняя часть жизни Сергея Суховеева. В тот вечер он с другом оказался в ночном клубе, о котором и слыхивать ранее не приходилось. «Носферату», ультрамодный молодежный клуб, название которого переводится как «Не-умерший». Ни таинственное название, ни исполинский макет desmodus rotundus (или чего-то подобного) не насторожили тогда их, двух беспечных молодых парней, искавших приятного времяприпровождения. А зря. Ведь в противном случае они никогда не зашли бы в клуб; более того — всегда обходили его стороной. Но, как говорят русские, шутливо подражая французам, такова се ля ви, предугадать будущее мало кто способен. И Сергей с Максом беспрепятственно прошли в клуб, ни о чем не беспокоясь и не зная своего будущего, отчасти уготованного судьбой, а отчасти — потусторонним интригам Светлых.