…Он вызвал лифт, спустился на первый этаж и вышел во двор. Первое, что обухом осенило его голову, это мысль «Пожар!». В самом деле, едва он шагнул на асфальтовый тротуар, как тут же стал задыхаться от невообразимой жары и сухости воздуха. Отпрыгнув обратно под козырек подъезда, он восстановил дыхание и сквозь сощуренные веки торопливо огляделся. Огня не было видно нигде. Ребятишки мирно рыли песок, сомлевшие под солнцем мамаши беседовали о своих проблемах, затягиваясь дурно пахнущими сигаретами, местные алкаши продолжали многолетнюю осаду пивного ларька…
Солнце тогда стало причиной его непонятных, пугающих ощущений. Кожу жгло от лучей дневного светила, она становилась красной и жутко чесалась. Будто некий химический ожог. И сигареты, никогда не вызывавшие даже кашля, вдруг стали противными до омерзения. Болезненное, тяжелое похмелье после бурной ночи в «Носферату» не давало мозгу возможности нормально функционировать, и Сергей даже представить себе не мог, во что вляпался. Он не знал, что похмелье на самом деле не похмелье вовсе, а период стремительной трансформации человеческого тела в тело вампира. И с солнцем до поры до времени не возникало никаких ассоциаций — едва оно скрылось за бетонными многоэтажками, путь по тротуару освободился. Галлюцинации — вот что подумал тогда Сергей. И похмельный синдром, чтоб ему пусто было.
Но никакой мистики. Все в рамках общепринятого мироощущения.
Зато Сергей вспыхнул в сильнейшей истерике, когда первый раз удосужился взглянуть на себя в зеркало после похода в ночной клуб. Говорят, вампиры не отражаются в зеркалах — верно говорят. Тогда, в собственной ванной комнате он чуть не сошел с ума, не обнаружив отражения. Он повалился на пол и стал смеяться и плакать как натуральный сумасшедший, ибо воспоминания бурной роковой ночи сменяли одно другое, как кадры кинопленки, вырисовывая полную картину произошедшего.
…Под звуки фанфар он отчетливо вспомнил вечер, проведенный в гостях у очень симпатичной и не такой уж юной девушки. Он помнил, как они сидели на софе и пили вино, очень вкусное вино красного цвета, густое и сладкое. Потом они расстелили прямо на полу и долго раздевали друг друга, а в голове становилось с каждой секундой все шумнее и шумнее. Наверное, виновато было вино и охватившее его возбуждение, которое он не в силах был скрывать, да и зачем? Он дрожал в порыве страсти и раздевал ее, а она раздевала его. Он припал губами к ее телу, к молодым, божественно пахнущим прелестям, а после она предложила кое-что. Он лег на спину, более не в силах пошевелиться, а она ласкала его, да так нежно, что он наверняка забыл бы собственное имя, если б не почувствовал боли на бедре…
Момент инициации. Самый важный момент в жизни любого вампира, ведь с него, собственно, и начинается его жизнь, новая жизнь в ипостаси слуги Тьмы. Он долго считал виновной ту самую девушку, с которой уехал из ночного клуба ради более близкого, интимного продолжения знакомства, но на деле все выло иначе. Девушка вообще не была вампиром, лишь подсадная утка, приманка для таких олухов, как Сергей.
Когда прошел первый шок от случившегося и разум принялся все-таки более или менее сносно функционировать, Сергей впал в тяжкие думы, рассуждая о произошедшем. О происходящем. Он не стал впадать в прострацию или не проходящую истерию, не стал с обезумевшими глазами протирать на коленях дырки и молиться богу, нет. Он стал почти хладнокровно, насколько был способен, анализировать ситуацию. Проверил физическую силу — колоссальна! Покопался в ощущениях организма — бесподобно! Да, не все могут встать лицом к лицу с шокирующей реальностью и не сойти с ума, но Сергей смог. У него получилось не потерять рассудок и трезво думать о положении дел. О вампирах, о том, что это такое и как они появились, как вампиры продолжают свой род и сохраняют популяцию, как живут и что для них смертно. Чеснок, святая вода и распятия — ерунда. Осиновый кол — против вампиров он действует, впрочем, как и любой другой предмет, вонзенный в сердце; трудновато организму, в жилах которого бежит кровь, обойтись без сердца, а вампир все же существо столь же биологическое, сколько и мистическое.
В тот же день он поделился новостью с Максом. Что говорить, другу пришлось поверить в совершенно иную реальность, ведь Сергей предоставил доказательства, напрочь выбивающие фундамент из-под любых возражений: собственное «не-отражение» и клыки, успевшие уже отрасти на верхней челюсти. Плюс нервозность, ненормальная бледность кожи, боязнь солнечного света, физическая сила, обострившиеся чувства. Трудно, очень трудно принять как должное факт того, что ты, например, болен СПИДом или лейкемией; трудно принять, когда тебе говорят о погибших родителях или детях. Трудно поверить собственным глазам, когда видишь в небе над головой застывший диск неопознанного летающего объекта, затаскивающий на борт световым лучом ни в чем не повинную корову.
И трудно поверить в сказку. Нет, не в сказку, а в кошмар. Ведь принимая как есть существование вампиром, нельзя более отрекаться от прочих составляющих мифического, мифологического, мистического мира: оборотней, привидений, всяческих Зубных Фей и Бугименов. И далее мысль непременно придет к вопросу, а существует ли Бог? А Дьявол?
И ты сразу веришь в существование богов, ибо прошел первый этап к той вере: ты принял себя вампиром.
А потом появилась Светлана Добровольская. Милая черноволосая девушка, молодая и сильная, как пантера. С серебристыми пистолетами, начиненными пулями из, конечно же, серебра. Она проникла в дом Сергея беспрепятственно, подкараулила и «одарила» хорошим ударом по голове, от которого на время выскочило из тела. А затем провела первый экскурс.
…Господи, он чувствовал себя как во сне. В дурацком кошмарном сне, когда пробуждение отчего-то запаздывает. Приходило на ум другое сравнение: он находится в толще воды и изо всех сил работает руками и ногами, дабы выбраться на поверхность, но что-то засасывает его вглубь. Угасают силы и кончается кислород в легких. Начинает жечь горло, трахею, бронхи, альвеолы, кружится голова. Он понимает, что уже не сможет добраться до спасительного воздуха, даже если тянущая вниз сила пропадет, и делает глубокий вдох. Вдох, не приносящий облегчения, ведь ни человек, ни вампир не могут дышать под водой.
На миг ему захотелось пискнуть что-нибудь вроде «мама, роди меня обратно», но он сдержался. В конце концов, негоже взрослому вампиру вести себя как ребенку.
С мрачными мыслями в голове он лег на диван и долго не мог уснуть. Спокойствие пришло лишь тогда, когда он догадался проклясть на чем свет стоит всех вампиров, всю Преисподнюю, всю Поднебесную, весь Орден Света и себя в придачу…
Она сказала ему, что, в принципе, есть возможность излечиться от вируса вампиризма, но шанс сего один на тысячу. Будущее показало, что Сергей не стал этим одним из тысячи…
Светлана было не просто случайной прохожей или стихийной «истребительницей вампиров», как та чертова Баффи. Светлана Добровольская работала на организацию, издревна противостоящую силам Зла — Орден Света, — организацию могущественную и распространенную на весь мир не хуже тех сетей, что плетет темное братство вампиров и прочих демонов. Члены Ордена — это прежде всего охотники, отменно натренированные для уничтожения порождений Преисподней, использующие в своей работе как древние знания и артефакты, так и современные средства вроде пистолетов, автоматов, взрывчатки. Боевики, подчиняющиеся Актарсису, не допускающие широкого распространения чумы Зла в Срединном мире.
И самым важным в первом разговоре с охотницей стал факт, который можно описать в двух словах: «рыпнешься — убью». Сергей мог пить донорскую кровь, но не протянуть долго. Он мог вовсе отказаться от кровавого меню, но смерть наступит еще быстрее. Для продолжения собственной жизни вампиру непременно надо лишать жизни других — людей, оборотней. Кровь оборотней неприятна, кровь людей — опасна, ведь попробуй он ее, то процесс мутации в существо Тьмы завершится.