– Что же ты написала в том письме?
– То, чему там следовало быть. Что он тяжко занедужил, и даже милосердное попечение добрых монахинь вряд ли отсрочит кончину. Просит позаботиться о подобающем погребении… Хотела было отписать все имение его в пользу обители, да спохватилась – в таких делах надобно знать меру.
Воцарилось молчание, которое прервала сестра Схоластика.
– Теперь я должна идти. Скоро рассвет, и я надеюсь к этому времени быть подальше отсюда…
– А я надеюсь, что ты вернешься вместе со мной.
– Ты хочешь, чтобы я покаялась? Понесла заслуженное наказание?
– В некотором роде. Не в том, как ты думаешь.
– Вот как?
– Ты оценила мой ум. Но и ты достаточно умна, чтобы понять, зачем я тебя искала.
– Ну конечно… как я все это знаю. Лучший способ покончить с искушением – уступить ему. Лучший способ избавиться от врага – сделать его своим другом. – Она снова засмеялась. – А лучший способ избавиться от мятежника – допустить его к власти!
– Да… это верно. Но это – только часть правды. Ты пока не все поняла…
– Что же еще?
– Узнаешь…
«Узнаешь», – сказала настоятельница и, созвав сестер, назвала имя той, кого желала видеть своей преемницей. Те, которые поняли ее, согласились и промолчали, а те, которые не поняли, испугались и промолчали.
И когда в скором времени настоятельница отошла в мир горний, названная сестра заступила ее место. Ее радетельным попечением монастырь изрядно укрепился, все здешние дворяне присылают к нам для обучения своих дочерей, щедро жертвуя от своего имения, обитель процветает, закрома полнятся, на лугах тучнеют стада, а окрестные трудолюбивые бедняки, получая обильное вспомоществование, денно и нощно воссылают молитвы о долгой жизни благодетельной матери нашей Схоластики.
3. Одно из имен дьявола
– Обождем.
– Зачем?
– Пусть пройдут.
– А нам что до них?
– Больно веселенькие…
– А ты испугался.
– Послушай раз в жизни совета!
Двое остановились в подворотне у кабака, скрывшись от единственного на темной улице огонька – чадящей плошки у вывески. Тот, который убеждал не торопиться, был человек плотный, коренастый, несомненно, военный, лет сорока с лишним. Левая его рука, неестественно согнутая, пряталась под теплым плащом. Его спутник был почти вдвое моложе. По одежде его можно было бы принять за монаха, если бы не длинный меч у пояса.
Подгулявшая компания, обходившая злачные заведения нижнего города, приближалась. Все они держались плотно, чтобы ненароком не свалиться в грязь, которую не мог укрыть даже снег. Охрипшие глотки вразнобой вопили песню:
– Вот как они нынче запели… – пробормотал старший.
– Знаю.
– Позволили бы они себе такое на Горе…
– Разумеется.
Неожиданно отстранив собеседника, чернорясник вышел на середину улицы и остановился там, куда падал свет. На мгновение воцарилось молчание, а затем гуляки с визгом брызнули врассыпную.
– Все. Можем идти.
Они зашагали дальше.
– Зачем ты им показался? Они могли броситься на тебя.
– Нет. Я знал, что они убегут.
– Еще одну сказку сочинят.
– Теперь это уже не имеет значения.
– И все-таки обидно – после всего, что ты сделал…
– Почему? Я этого ждал. Именно после того, что я сделал. И оставим это. Я пошел с тобой, потому что ты просил. А зачем тебе это нужно, не спрашивал.
– Это тебе нужно, а не мне, Кен. Ей-богу, это очень значительный человек. Вроде тебя.
– Тогда зачем назначать встречу здесь, если он не шпион?
– Потому что он знает, что ночами ты часто бываешь в нижнем городе. И эта прогулка тебе не в труд.