Да, при желании он мог бы затеряться. Однако в данном случае важно было, чтоб его не потеряли, а, наоборот, нашли.
И его нашли. Встреча состоялась самым прозаическим образом, когда он торговал лошадь. Смуглолицый коренастый человек средних лет в надвинутом на левое ухо суконном берете, прислонившись к коновязи, рассматривал барышника и покупателя столь беззастенчивым образом, что барышник не выдержал.
– Что пялишься, воровская рожа?
– А ты меня за руку ловил, конокрад? Я честный человек, ищу себе попутчика… до Азорры. А то грабят на дорогах, сам знаешь.
– Когда едешь в Азорру? – спросил Дирксен.
– Нынче же и еду.
– Подойдет. И до ночи мы туда доедем?
– Ты, я вижу, приезжий.
– Да.
– Так вот, я тебе отвечу. Если по главной дороге, по почтовой, – только завтра и будем. А по боковой, вдоль берега, – как раз к ночи. Но это дорога не для каждого. Потому спутника и ищу…
– Согласен.
– А если я тебя заманиваю, чтоб ограбить?
Дирксен молча посмотрел на него.
– Ладно, буду ждать у городских ворот.
И он направился прочь, провожаемый напутствием барышника: «Чтоб тебе шею свернуло к ноге в придачу!» Только на ходу было заметно, что собеседник Дирксена прихрамывает.
– Ты его знаешь?
– Немного. Это Вальдес. Он раньше с Браччо плавал, слышал про такого? Потом вроде ушел. Давно я его не видел здесь.
«Судя по его походке, – думал Дирксен, – вряд ли это он следил за мной в Форезе. Тот не хромал».
Вальдес ждал его, где договорились, и до поры, пока они не свернули с главной дороги, молчал. Потом спросил:
– Что слышно в Форезе?
Дирксен ни разу не упомянул, что он едет из Форезе, но в ответ только пожал плечами.
– Все только и говорят об аресте старика Ридольфи, – продолжал Вальдес.
– Это так.
– Как думаешь, зачем они поволокли старика в Азорру?
– Я их мыслей не чтец… но тут возможны два предположения. Или Джузеппе Ридольфи взят заложником, и следует ожидать, что они потребуют добровольной явки Джироламо в обмен на жизнь его отца…
– Ты считаешь, они могут на это пойти?
Вальдес был взволнован, что, как заметил Дирксен, было не очень ему свойственно.
– А почему нет? Разве ты не знаешь таких случаев? «Голову за голову» – так, кажется, это называется?
– Нет. – На последних словах Дирксена Вальдес покачал головой. – Нет, ничего у них не выйдет.
– Что, Джироламо не явится?
– Разве в нем дело? Он-то, может, ни минуты бы не задумался. Но люди этого не допустят. Да и сам Ридольфи… Старик же скорее руки на себя наложит, чем позволит, чтобы Джироламо загубили, что я, его не знаю?
– Хорошо. – Дирксен был абсолютно спокоен. – Предположим, и они это знают. А если они просто хотят отомстить? Отомстить Джироламо, у которого больше нет родных, и Ридольфи, за то, что вырастил мятежника.
– За это нельзя судить!
– А кто тебе сказал, что его обязательно будут судить? Он станет не первым, кого сгноили в крепости без суда и следствия.
– А это мы еще посмотрим. – Вальдес взглянул в глаза Дирксену. – Посмотрим, какое из двух твоих предположений правильное.
Теперь они ехали по узкой кромке над чернеющим провалом – только этой тропой могли пройти лошади, ближние нагромождения камней казались непроходимы и для пешехода. Но Дирксен не страдал головокружением, а Вальдес, судя по всему, привык.
– Вот здесь, – сказал он, заглядывая в пропасть, – полиция угробила того парня, с севера.