– И что там случилось с двигателем, тоже неясно, – прокомментировал Барнав. – Кто знает, был ли тот наркоман единственной причиной аварии? Ведь ее допускали к технике, вы говорили. Возможность уничтожить улики, выдержка и расчет – вот вам объяснение выдумки о неуязвимости.
– Но неуязвимость не выдумка. Я сам был свидетелем ее проявления.
– А вот доктор Монтериан не верит в чудеса и все объясняет довольно просто.
– Все равно. Что я видел, то видел.
– Это недоказуемо.
– А как я могу еще доказать? Выстрелить из деструктора ей в спину? Пожалуйста…
– Вы не имеете на это морального права!
– Это вы мне говорите о моральном праве? – Крамер начал заводиться. Что было не в его обычае. Но бежать из горящего вездехода и шарить в чужих комнатах тоже было не в его обычае. – Я здесь только проверяющий, моя обязанность – заниматься людьми, и плохо я это делаю или хорошо – это уже другой вопрос. А за работы отвечаете вы оба. И моральная их сторона вас не волнует. Неуязвимость – это все выдумки. Выстрел в спину – это не морально. А шахты для стратегических установок межпланетного действия – это морально! Превращение Гекаты в управляемый снаряд – моя выдумка?
– Прекратите, Крамер, – сухо сказал Шульц. – Речь не о морали и не о праве. Речь о присутствии на Гекате человека «И.С». Поймите, – он поднялся, прошел по кабинету, – при сложившемся соотношении сил мы вынуждены вести работы в тайне… «Мирный Космос», заявление президента Федерации… Но для «И.С.» мы прежде всего конкуренты. Заказ получен не ими, и потому они готовы стать высоконравственными. Я думаю, инспекция организована не без их участия. И все-таки она не представляла для нас опасности, если бы…
– Короче, если вы ее пристрелите, мы ничего не узнаем. – Барнав вернулся к прежнему тону.
– Если ее пристрелить, мы ничего не узнаем, – тихо повторил Крамер.
– Я продолжаю. Мы немедленно направим аварийную команду на место взрыва. Возможно, в радиоактивных обломках еще кое-что найдут. Цель – установление причины взрыва. Кстати, это будет правда. Если уж группа Андерсона ей так доверяла…
– Заодно у нас есть возможность пронаблюдать ее реакцию.
– Я вижу, вы успокоились. Действуйте, вам представляется шанс исправить свою ошибку.
– Действуйте, действуйте. Только не думайте слишком много о Черной Be… ах, черт, – выругался Барнав, – я хотел сказать – о Веронике Неро. Но лично мне кажется, что дело кончится так же, как всегда, – ничем. Хотя я знаю, что вы сейчас скажете: лучше никаких сведений, чем неверные…
Крамер действительно успокоился. Не то чтоб Шульц его в чем-то убедил. Но предпринятые действия давали возможность занять ум, размягченный чесоткой гипотез.
Дальнейшее было делом часов. Он лично проводил аварийную команду, ушедшую на «жестянке». Узнал, что Вероника Неро вернулась к себе и не выходит. С ней несколько раз переговаривались врачи, и она заверяла, что чувствует себя превосходно. Зато среди низшего персонала Станции отмечалась некоторая нервозность. В коридорах, как правило, пустовавших, торчали свободные от смены сотрудники. Замечалось хождение из одного отсека в другой. Скорее всего обсуждалась возможность ревизии. Крамер подумал, что следует внести некоторые коррективы в рабочий распорядок Станции. Впрочем, не исключено, что хождения были вызваны хозяйственными распоряжениями Барнава. Такие распоряжения касались профилактического ремонта ангара для флаеров, и именно в этом секторе наблюдалась наибольшая суета. Однако предположение, что кто-то, воспользовавшись ремонтом, попытается бесконтрольно выбраться наружу, было бы нереальным – сигнализация здесь работала четко, и все об этом знали. Нет, пожалуй, оснований для беспокойства не было, то есть их было не больше, чем обычно. К сожалению, все приходилось делать самому, по старинке, кустарно, как сказал бы Барнав – и где он подцепил такое слово, не от Вероники ли? Разумеется, все каналы связи прослушивались. Но закон о запрещении подслушивающих устройств в жилых помещениях на внеземных объектах обязан был строго соблюдаться, и об этом, к сожалению, тоже все знали. Движение «Мирный Космос» достаточно шумело по этому поводу. А нет – на Станции народ технически грамотный.
Между тем аварийщики задерживались. Крамер связался с операторской и получил ответ: начальник команды Камински по распоряжению Барнава, чтобы не загружать ангар, отогнал флаер на Базу, получил свободный вездеход и собирается возвращаться. У них все в порядке… Крамер выругался, раздраженный накладкой и тем, что Барнав не счел нужным поставить его в известность. Он решил вернуться к себе. Что бы там ни было, он не надсмотрщик, а проверяющий. Это разные вещи, хотя кое-кто упорно отказывается в это поверить. Лифтом он не воспользовался, шел пешком, в последний раз обойдя рабочие отсеки.