- Курить вредно! – улыбнулась я, поднимаясь по ступенькам на площадку.
- Жить тоже вредно, - Рома повернулся на звук моих шагов. – Привет! Женя?
- Привет! Да, ты угадал, - я не переставала улыбаться. Увидев Рому, я будто скинула давящий мне на грудную клетку камень. И хотя боль от ожога в руке все еще пульсировала, на душе сразу стало хорошо и тепло.
- Поздновато для прогулок, не находишь?
- А я не гулять. Просто брат устроил дома вечеринку, где мне не рады. Поэтому сегодня я ночую в подъезде, - с Ромой во мне открывалось странное желание говорить все подряд и без умолку. – Надеюсь к утру они разбредутся. Какое счастье, что завтра выходной. Можно отоспаться днем, пока этот идиот будет драить всю квартиру. Хотела бы я на это посмотреть и посмеяться, но думаю, что он на самом деле поступит проще и закажет клининг. Так что выспаться мне завтра не грозит.
- А сейчас…
- А сейчас я буду читать книгу, сидя на полу в подъезде, - я помахала книгой в руке, но потом вспомнила, что Рома не видит, что я делаю. Смутившись, я просто стояла рядом и думала, о чем бы еще таком рассказать.
- Интересная книга?
- Очень. Она… - я не знала как продолжить и надо ли, ведь в моей руке был «сопливый» подростковый роман о несчастной любви со «стеклом» в конце по всем канонам. – Она очень психологичная.
- Психологичная? – в голосе Ромы слышалась улыбка.
- Ага. Прям Зигмунд Фрейд и Михаил Лабковский в одном лице, то есть книге, - от вранья я покраснела вся до кончиков волос. Как хорошо, что Рома меня сейчас не видит.
- Понятно. Ну, удачного чтения, - Рома уже стал аккуратно подниматься, когда вдруг остановился и не оборачиваясь спросил. – Хочешь посмотреть мои картины?
- С удовольствием.
- Тогда прошу, - он махнул свободной рукой вперед, призывая подниматься по ступенькам. – Дамы вперед.
Дома у Ромы было очень уютно. Современный недавно сделанный ремонт в пастельных тонах, пушистые ковры, в которых утопали ноги, сладкий запах корицы и ванили. Меня окутало волной спокойствия и безопасности. Я будто вернулась домой из долгой, очень долгой поездки.
- Ты один?
- Сегодня, да. Сестра с родителями в гостях в другом городе, - по квартире Рома передвигался без трости и очень уверенно. Он проводил меня через гостиную в небольшую комнату.
- Добро пожаловать в мир Романа Червова! – новый сосед распахнул дверь, и я оказалась в удивительном мире. Все стены, углы и даже пол были в картинах. Они были развешаны, расставлены на мольбертах, сложены стопкой. Везде валялись тюбики, краски, масло, наброски. Никогда я не видела ничего подобного.
- Ух ты! Как здорово!
Я подошла ближе к стоящим мольбертам. Ромины картины были просто невероятными. Яркие, красочные, настоящие, как живые. На одном полотне я различила порхающих бабочек, на другом – удивительного многоцветного слона, причем оттенки совершенно не сочетались друг с другом, но эта не сочетаемость и яркость завораживала своей необычностью. Здесь были собаки на пятнистом фоне, разноцветные огромные воздушные шары, будто прилетевшие прямо с Каппадокии, клоуны, разноцветные поля и… портреты людей, множество портретов. Непропорциональные, слишком яркие, размытые, через чур графичные, резкие, мягкие, разные… Их было так много, что глаза разбегались.
- Рома, это восхитительно! – от красоты я забыла, как дышать. – Невероятно! Чудесно! Просто... просто… невозможно! Как ты… Как ты? – я не знала, как тактично закончить свой вопрос.
- Как я рисую, если я слепой? – Рома стоял у меня за спиной так близко, что по рукам побежали мурашки.
- Да. Ром, как ты рисуешь людей, животных, так… Я не знаю как сказать. Так правильно, что-ли. Они же как настоящие.
- Я же тебе говорил, что был слепым не всегда.
Я развернулась и взяла Рому за руку.
- Это правда невероятно! ТЫ настоящий талант!
- Хочешь чай? – Рома аккуратно освободил свою руку из моей и сделал пару шагов назад.
- Чай? А, да, было бы здорово, - мой запал куда-то резко исчез. Роме было не приятно, что я взяла его за руку?