Увидать просвет в этой мгле,
Но не видно нам, и не ясно нам,
Где любовь на этой земле.
Я не туз козырной, не шестёрочка,
Я – весёлый червовый валет,
И пусть катится жизнь с пригорочка,
Мне вернуться уже силы нет.» (Рок- острова "Червовый валет")
От услышанного резко дергаюсь и кидаю телефон на пол. Экран гаснет, музыка выключается, а я все сижу и сижу, глядя на пол и не зная, чего больше боюсь сна или реальности.
Глава 10
С Ромой мы снова встретились в подъезде.
На улице шел дождь со снегом. В такую погоду не погуляешь. Зоя была занята своими свиданиями. Мама работала допоздна. Где был Влад я не знала. А оставаться один на один в квартире с отчимом было страшно. Поэтому я тусила в подъезде на этаж выше. Хотя кого я обманываю? На этаж выше я поднялась не только по этой причине. Мне очень хотелось увидеть своего нового соседа. Но просто постучаться в квартиру и сказать: «Привет, не хочешь меня пригласить в гости?» - было бы верхом наглости.
Поэтому я торчала в подъезде, пытаясь повторить лекции по Истории государства и права зарубежных стран. Но в голове как было пусто, так там и оставалось, ни один термин не мог задержаться надолго.
««Кенбет» и «джаджат» — термины, обозначающие общинные советы в Древнем Египте, органы судебной, хозяйственной и административной власти на местах, - упорно твердила я. - Эти советы решали судебные дела общинников… - звук открывающейся двери, звук шагов по лестнице, запах электронной сигареты, - …дела общинников …дела общинников… в вопросах семьи, брака и прав наследования, наблюдали за местными ирригационными сооружениями».
- Привет, Женя!
- Как ты узнал, что это я?
- Услышал аромат твоих духов, - Рома сделал вид, что принюхивается. - Грейпфрут, магнолия, ландыш, тубероза и фиалка – это то, что я могу расслышать. DKNY – верно?
Я поднялась с пола, где удобно устроилась на своей куртке и встала рядом.
- Верно.
- Моя знакомая любила такие духи. Всегда покупала только их. А когда была близко, я улавливал даже сердечные скрытые нотки, раскрывающиеся не сразу. Мне нравится.
- Знакомая - та, что на картине?
Рома кивнул и молча затянулся.
- Она красивая, - я не знала о чем говорить, казалось, что все темы – глупые и неинтересные. – Ром, а ты закончил картину, которую начал рисовать при мне?
- Хочешь покажу?
- Конечно.
Картина, как и все остальные оказалась прекрасной. Рома явно был очень талантливым художником, несмотря на то что не мог видеть.
- Хочешь, нарисуем что-нибудь вместе?
Забывшись, я кивнула в ответ, но потом робко ответила: «Хочу».
Пока Рома ставил мольберт, я огляделась. Портрет удивительно похожей на меня знакомой стоял отвернутый к стене, как и в первый раз, что я была в этой комнате. Мне очень хотелось снова на него взглянуть, но при этом было и очень страшно. Почему? Почему она так похожа на меня?
- Иди ко мне, - я подошла к мольберту, а Рома встал у меня за спиной. Он аккуратно нащупал мои ладони, вложил в правую руку кисть, обнял ее своей ладонью и начал творить. Он нашими руками смешивал краски, водил по полотну, размазывал, брызгал, делал резкие мазки. От Роминой близости у меня закружилась голова, ладони вспотели и я боялась, что он это почувствует. Не очень приятно держать мокрую ладонь в своей. Руки Ромы были горячие и сухие. Красивые, сильные и одновременно нежные. Вот если бы он этими руками провел по моему плечу, по шее, дотронулся до губ. Стоп, Женя, очнись! Ромино теплое дыхание возле моего уха сводило с ума. Я не понимала, о чем он говорит и лишь бессмысленно поддакивала всем словам. А мы все рисовали и рисовали, пока в комнате не стало темно. Рука Ромы скользнула по моей руке вверх к плечу, но я не понимала мои ли это фантазии или реальность. Рука нежно коснулась моей щеки, а Ромино горячее дыхание обожгло кожу на шее. Его губы были невероятно мягкими и нежными. Моя шея пылала под его поцелуями. Я хотела еще, больше, жарче. Мне хотелось многого, что я себе бы в обычной ситуации не позволила. Но в голове взорвалась, как бомба, мысль: «Ты такая же, как твоя мать! Такая же, как твоя мать…» И я вновь ощутила смесь табака, алкоголя и мятной жвачки. Меня затошнило, я резко вырвалась из Роминых объятий.