«Кофе с лимоном, лимоны на дольки, -
Вот он любимый мой вкус.
Кто-то сказал, будет кисло и горько,
Жаль, только я не боюсь.»
Воспоминания остудили кофе. «Какая гадость!» - подумала я и о жидкости, плескавшейся в кружке, и о своей жизни в целом. Развод. Мама убила три года, чтобы все уладить, чтобы Лизе и папе не досталось ничего из того, что у нас было. А они хотели всё: квартиру, машину, гараж, мамины накопления, папины вещи, включая старый ноутбук и кофемашину. Не знаю, в каком аду побывала моя мать за эти три года, каким дьяволам она молилась, но развод был оформлен, а отец остался без всего. Единственное, что ему не надо было никогда – это я. В 15 лет я осталась одна. Почему одна? Со мной же жила мама? Действительно, она просто жила со мной. Она настолько вымоталась и озлобилась от папиного поступка и развода, что из моей мягкой и нежной мамы превратилась в железного человека, без сердца и души. Она открыла свой бизнес, где пропадала целыми дня, чтобы заработать нам на жизнь. Мама никогда не интересовалась моими оценками, чем я занимаюсь после уроков, с кем общаюсь и где бываю. Ее интересовал очередной контракт, контрагент и личный банковский счет. Она забыла даже о моем выпускном. Вспомнила, только три месяца спустя, когда увидела студенческий билет, спросив:
- И на кого же ты поступила?
- На юриста, - ответила я.
- Отлично, в компании найдем тебе место, - кивнула она и упорхнула на очередное собрание предпринимателей.
Периодически мама приводила домой мужчин, но те надолго не задерживались. Знакомый с бизнес-курсов (унес с собой одну восьмую маминого бизнеса); смм-менеджер, ведущий мамину бизнес-страничку в Инстраграмм (неудачник и бабник в придачу, пойманный с поличным на измене); бариста из ближайшей кофейни; контрагент, которому нужна была подпись в договоре; сосед, живущий прямо над нами и затопивший нашу квартиру, после чего сваливший в закат. Их было много, но они не задерживались. Не задерживались до одного дня, когда появился он. Михаил Александрович Орлов – предприниматель, бизнес-аналитик, эксперт по продажам и масштабированию бизнесов, основатель консалтинговой компании High Pro, идеальный любовник (по словам моей матери). Он просто однажды зашел в нашу дверь и остался навсегда. Свадьбу они с мамой сыграли через неделю после знакомства, пригласив всех известных и нужных предпринимателей. Сразу после свадьбы к нам переехал и девятнадцатилетний сын Михаила Александровича Владислав Орлов – прожигатель жизни, вечно всем недовольный и жаждущий славы и денег дебил, действующий мне на нервы. Жили мы у нас. Почему? Ответ на этот вопрос я так и не получила, а очень бы хотелось. Ведь у такого богатого и известного человека должна быть своя жилплощадь. Но по какой-то неведомой мне причине ни денег, ни какой-либо другой помощи ни я, ни мама от отчима особо не видели.
Все шло, в принципе, прилично. Мы успешно друг друга игнорировали и недолюбливали. Старались не встречаться нигде, кроме кухни и жили каждый своей жизнью. До одного самого кошмарного в моей жизни вечера.
Я напилась. У Зоя была вечеринка, где собрались все ребята с нашего потока. Выпивка, живая музыка, смех – обычная туса, но случилось то, что случилось. Я не помню, кто принес мне этот злополучный коктейль. Зоя позже сказала, что однокурсники всем девчонкам подкидывали таблетки в выпивку, чтобы они стали «добрее и ласковее». Один из таких коктейлей достался и мне. Сначала было весело, потом еще веселее, я танцевала, танцевала на столе, обнималась с кем-то в коридоре, в спальне… Не знаю, кто меня спас, но кто-то вытащил меня из крепких пьяных объятий и посадил в такси. Домой я буквально заползла на четвереньках. Скинув обувь в коридоре вместе с колготками, так как они застряли в молнии сапог, я добралась до кровати. Но, к сожалению, не до своей. Я уснула в родительской спальне. Отчим в тот же вечер отмечал какой-то контракт с поставщиками, в то время как мама была в очередной командировке. Просто кошмарные звезды сошлись на небесах.
С той ночи я помню лишь запах: смесь мятной жвачки, алкоголя и сигарет. Помню тяжелое тело, упавшее на меня сверху. Помню горячее дыхание у своего уха. Руки, рыскающие по моему телу, снимающие кофту, рвущие майку, стягивающие узкую мини-юбку. Помню, что пыталась оттолкнуть эти руки, сжаться в комок, закричать. Но потом вспоминаю руку на своих губах, которую прокусываю до крови. Вкус железа во рту, то ли от его крови, то ли от удара за укус. Помню шепот: «Ты сама пришла сюда. Не ври, что ты не хочешь.»