«Надо встать. Узнать, кто это был. Влад?» - подумала я, но вновь провалилась в темноту, забыв обо всем, что сейчас произошло. Это был лишь сон. Так ведь?
Глава 5
Дни болезни протекали как в тумане. Приехала с конференции мама, которая сразу же вызвала врача и накупила кучу лекарств, заставляя меня их пить по часам.
- Вроде взрослая, а ведешь себя совсем как ребенок! – ворчала она, ставя тарелку с горячим куриным бульоном на тумбочку рядом с моей кроватью. – Перестань упрямиться и поешь уже что-нибудь. И так на работе проблем хватает, а тут еще ты со своей болезнью.
- Я не просила тебя обо мне заботиться! Это полностью твоя инициатива! – мне оставалось только огрызаться и наблюдать как мама в деловом костюме подбирает разбросанные на полу вещи.
- Женя, ты же девушка. Самой-то нравится жить в свинарнике? В душ сходить тебе тоже не помешает, - она скривила свой идеальный, благодаря услугам пластического хирурга, носик. – И не дерзи матери, мала еще для этого.
- Ты уж определилась бы: то взрослой зовешь, то маленькой… - ее слова делали мое плохое состояние просто невыносимым.
Аккуратно сложив все вещи в ровную стопочку, мама открыла шкаф и глубоко вздохнула.
- Даже в 40 для меня ты будешь маленькой, но убираться за собой и следить тебе по возрасту уже положено самой, - она очень аккуратно положила стопочку на груду остальных скомканных вещей в шкафу. – Мне пора на работу. Съешь суп и не забудь таблетки. Попрошу Влада присмотреть за тобой, пока я буду на работе.
- Мне не нужна нянька! – я будто удар током получила, так резко подскочила с кровати. Не хватало еще, чтобы мама просила о чем-то этого идиота.
- О, силы у тебя появились! Отлично! Тогда в комнате еще приберись, заходить противно! – она на прощание оглядела мой художественный беспорядок и полно затворив за собой дверь, оставила меня одну.
Есть совершенно не хотелось. Отыскав в груде учебников на письменном столе свой блокнот для скетчей, я вернулась обратно в кровать, для удобства поставив подушку под спину.
Карандаш завис над чистой страницей. Что у меня выйдет сегодня? Часто мои мысли переносились на бумагу самым необычным образом. То, о чем я боялась или не хотела думать, то о чем нельзя было говорить, все мои страхи и тайные желания – все это хранила на себе бумага. Вот и сейчас под небрежными штрихами вырисовывалось оно – мое подсознание, больное, затуманенное лекарствами и температурой, мрачными мыслями и нежеланием признавать боль и поражение.
Это было лицо девушки с плотно закрытыми глазами. Волосы, собранные в пучок, растрепались в разные стороны. На лбу собрались глубокие морщины. Ей явно было больно. Она хмурилась и пыталась не плакать. Под глазами и на носу рассыпались мелкие точки – веснушки. Она их ненавидела. Как и свою жизнь. Она пыталась ровно дышать, боль сбивала эти попытки и делала их бесполезными. Боль. Лицо девушки, постепенно вырисовывающееся на листе бумаги, покрылось рваными язвами. Создавалось ощущение, что кожа просто рвется, пытаясь показать то, что было под ней. Трещины расползались со щек до самой шеи. Еще немного, еще чуть-чуть и что-то новое, разбуженное больным воображением, выглянет наружу из-под изуродованной кожи.
«Кто я на самом деле?» - билась в голове одна и та же мысль. «Чего я хочу?» - вопрос без ответа.
Рисунок окончен. Рука с зажатым в ней карандашом медленно опустилась на кровать.
«Где я? Кто я? Куда я? Куда?» - бьется в голове песня Nautilus Pompilius.
«Люди с паяльниками
Люди с пишущими стиральными
Швейными электронными машинками
Машинами машинищами