В квартире я прошла прямо в свою комнату и заперла дверь. Не на ключ — его замки. Просто щёлкнула защёлкой. Жалкий символ защиты.
Я прижалась лбом к холодному стеклу окна. Внизу текла Москва, слепая и равнодушная. Я любила человека, который пришёл убить мою семью. Я отдалась ему. И теперь мне предстояло сделать выбор. Предать отца, позволив этому произойти? Или предать Егора… и попытаться спасти того, кто продал меня, но всё же остался кровью?
А может, был третий путь? Более страшный. Войти в его игру по-настоящему. И повернуть её правила против него самого.
За дверью послышались его шаги. Он остановился. Помолчал.
— Катя, — его голос прозвучал глухо через дерево. — Открой. Мы должны поговорить.
— Нет, — сказала я в стекло, видя в нём своё отражение — бледное, с глазами полными ужаса и зарождающейся сталь-решимости. — Наши разговоры закончились. Теперь… теперь начинается война.
И я знала — я не буду в ней беспомощной пешкой. Я изучу правила его тёмного мира. И сыграю в его жестокую игру так, чтобы выжить только один из нас.
Или никто.
ГЛАВА 7: РАССТАНОВКА СИЛ
От лица Егора
Дверь была заперта. Не физически — этот замок я вскрыл бы за три секунды. Она была заперта изнутри. Её молчание за деревянным полотном было громче любого крика.
Я стоял в коридоре, сжав кулаки до хруста в костяшках. Всё пошло по пиздец. План, контроль, та хлипкая дистанция, что я пытался сохранить. Она знала. Не всё, но достаточно. Достаточно, чтобы видеть во мне врага. И она была права.
Информация, полученная в кабинете, жгла карман. Микрофлешка, скачанная за те десять секунд, пока старик увлечённо жестикулировал у экрана. Данные о незаконных схемах, о подставных фирмах, о связях, уходящих глубоко в коррумпированный аппарат. Это был не просто компромат. Это была инструкция по демонтажу империи Орлова. И смертный приговор, подписанный его же рукой. Для моих нанимателей — золотая жила. Для меня — теперь ещё и алиби, оправдание: я не просто убиваю, я «убираю коррупционера». Чистая работа.
Но в этой чистоте теперь была её кровь. Её ненависть за запертой дверью.
Я повернулся и пошёл в свою часть квартиры, на кухню. Налил виски, выпил залпом. Жидкость обожгла горло, но не смогла прогреть ледяную пустоту внутри. В голове проигрывался её голос: *«Ты меня тоже убьешь?»*
Нет. Никогда. Это был единственный ясный ответ во всём этом бардаке. Она была вне плана. Она стала… исключением. А исключения в моей работе либо уничтожали, либо их прятали так, чтобы никто и никогда не нашёл.
Телефон завибрировал в кармане. Служебный. Сообщение: **«Материал получен. Анализ идёт. Финальная фаза — через 72 часа. Будьте готовы к сигналу. Убедитесь, что наследница не станет проблемой».**
«Не станет проблемой». Вариантов было три: нейтрализовать, изолировать, завербовать. Первое отпадало. Второе… запереть здесь, под арест? Она сожжёт эту квартиру дотла, включая меня. Оставалось третье. Самое невероятное.
Я допил виски, поставил бокал со звоном. Моё отражение в тёмном окне было искажённым, чужим. Я много лет играл роли. Теперь придётся сыграть самую сложную — раскаявшегося грешника. И надеяться, что её ненависть хоть на процент меньше, чем то, что прорывалось между нами в темноте.
Я вернулся к её двери. Не стучал. Просто сказал в щель, низко, чтобы не слышала возможная прослушка (я проверил квартиру, но паранойя — профессиональная черта):
— Катя. Я не буду ломать дверь. Но ты должна меня выслушать. Не для оправданий. Для… информации. От неё зависит, выживешь ли ты и твой отец.
Тишина. Потом щёлкнул замок. Дверь приоткрылась на сантиметр. В щели — её глаз, зелёный, холодный, как морская глубина.
— Говори. Но шагни ближе — и я выцарапаю тебе глаза.
Я поднял руки в жесте капитуляции.
— Твой отец не просто бизнесмен. Он глубоко в долгах не только деньгами. У него есть… могущественные враги. Те, кому он должен. И они пришли за своим.
— И ты их наёмник, — голос был плоским.
— Да. Но не просто наёмник. Мне отдан приказ не только на ликвидацию. На развал его империи изнутри. На публичное уничтожение. Чтобы другим неповадно было.
Она молчала, переваривая.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Потому что приказ включает и тебя. Как «потенциальную мстительницу». Как проблему.
Её дыхание за дверью участилось.
— И что? Ты сейчас выполнишь эту часть приказа?
Я сделал то, чего не делал никогда. Я опустился на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне через эту щель. Чтобы она видела моё лицо.
— Нет. Я вышел из игры, Катя. Вернее, я меняю правила. Для тебя. Я даю тебе выбор.
— Какой выбор? Между смертью отца и моей?
— Между смертью отца и его публичным позором с шансом на выживание. И между твоей жизнью в бегах и… жизнью со мной.