Снаружи послышался шёпот. Мужской. Потом ещё один. Они были совсем близко. *Не местные*, — пронеслось в голове. Местные не шёптались бы. Они бы просто ломились внутрь.
Егор жестами показал: *двое. Справа от двери. Один слева, у угла*. Он снял с предохранителя пистолет, проверил обойму. Затем достал из-за голенища длинный, тонкий нож и вложил его мне в руку. Его пальцы сжали мою ладонь вокруг рукояти на секунду — крепко, уверенно. *Можешь.*
Я кивнула, чувствуя, как холод металла проникает в меня, вытесняя страх. Оставался только холодный расчёт. Как он и учил: *«Страх — роскошь. Допустим его потом. Сейчас — только цель и действие».*
Дверь была заперта на засов изнутри — грубая деревяшка. Она не выдержала бы и одного удара плечом.
Удар и последовал. Громкий, дробящий. Дверь затрещала.
— Ломай! — прозвучал приказный голос снаружи.
Второй удар. Засов согнулся. Егор прицелился в центр двери, чуть ниже ручки. Я прижалась к стене у самого косяка, сжимая нож. В голове пульсировала одна мысль: *«Бей в шею, под ребро, в пах. Никакой пощады».*
Третий удар — и дверь с грохотом распахнулась. В проёме, подсвеченный первыми лучами рассвета, возникла фигура в тёмной куртке, с автоматом наперевес. Он даже не успел сделать шаг.
Выстрел Егора прозвучал оглушительно грохотом в замкнутом пространстве. Пуля ударила пришельца в центр массы. Он отлетел назад, словно кукла. Но за ним уже был второй, который тут же дал очередь в сторону вспышки выстрела. Пули впились в стену над моей головой, посыпалась штукатурка.
Егор откатился в сторону, выстрелил ещё раз — в ногу второму. Тот вскрикнул и рухнул на порог. Но снаружи послышался третий голос: — *«Они здесь!»*
Пиздец. Их было больше.
Егор вскочил, схватил меня за руку и рванул к задней стене, где было маленькое, заколоченное досками окно.
— Выход! — он ударил по доскам прикладом пистолета. Дерево треснуло.
Сзади в дверь летели пули. Третий стрелок поливал комнату свинцом, не давая поднять головы. Второй раненый на пороге стонал и пытался поднять оружие.
Я полезла в пролом первая. Доски резали руки, но адреналин заглушал боль. Я вывалилась наружу, в колючий кустарник. Через секунду рядом приземлился он. Его лицо было испачкано сажей и чем-то тёмным — кровью? Его или чужой?
— Беги! В лес! — он толкнул меня в спину.
Мы рванули в чащу, не разбирая дороги. Сзади раздались крики, выстрелы. Пули свистели между деревьями, сбивая листву. Бежали, спотыкаясь о корни, хватая ртом холодный воздух. Он бежал позади, прикрывая меня, иногда оборачиваясь и стреляя на звук погони, чтобы замедлить их.
Мы бежали, пока в лёгких не появилось ощущение, что они вот-вот взорвутся. Наконец, он схватил меня за куртку и втянул в густые заросли молодого ельника.
— Тише… — выдохнул он, прижимаясь к земле. Его рука была мокрой. Я посмотрела — его левый рукав тёмный и липкий. Пуля задела.
— Ты ранен.
— Пустяк, — отрезал он, уже разрывая рукав ножом, чтобы оценить повреждение. Рана была неглубокой, но кровоточила сильно. Он достал из кармана индивидуальный перевязочный пакет, зажал его зубами и начал одной рукой накладывать повязку. Движения были чёткими, автоматическими. — Помоги.
Я, преодолевая дрожь в пальцах, помогла затянуть бинт. Кровь постепенно перестала сочиться.
— Спасибо, — пробормотал он, прислушиваясь. Погоня, кажется, отстала. Но ненадолго. — Они знают район. Вызывают подкрепление. Нам нужно к дороге. Украсть машину. Сменить локацию радикально.
— А как?
— Импровизировать, — он посмотрел на меня. В его глазах не было страха. Была ярость. Холодная, сконцентрированная. И что-то ещё… удовлетворение? — Ты справилась. Не замёрзла. Молодец.
Эта похвала, высказанная тут, в грязи, под елями, после перестрелки, прозвучала страннее любой декларации в любви. И значила в тысячу раз больше.
— Я обещала гармонь, — сказала я, глядя на его перевязанную руку. — А получила урок стрельбы на поражение.
— Первый урок бесплатный, — он попытался улыбнуться, но получилось больше как оскал. — Следующий — дороже. А теперь слушай. У нас есть минут двадцать, не больше. Потом они начнут прочёсывать лес с собаками.
Он достал телефон, снял батарею, выбросил SIM-карту и разломал аппарат пополам.
— Идём на восток. К высоковольтной линии. Рядом всегда есть сервисная дорога. Шанс поймать транспорт.
Мы снова двинулись в путь. Он, раненый, всё равно шёл быстрее, прокладывая дорогу. Я шла за ним, чувствуя вкус крови на губах — прикусила их во время бега. Нож, окровавленный (я даже не помнила, ударила ли я кого-то, или это его кровь), был засунут за пояс.