Егор был рядом в два шага. Не выстрелил. Резким, точным движением руки нанес удар по шее. Поварёнок беззвучно осел на пол, бутылки с грохотом разбились.
— Жив, — коротко бросил Егор, подтаскивая тело к мусорному контейнеру. — Но шум поднял.
Мы рванули дальше. Дверь на кухню была распахнута. Внутри — царство нержавеющей стали, крики поваров, шипение плит. Егор проскочил внутрь, не скрываясь, приняв вид разгневанного управляющего.
— Вы! — он рявкнул на ближайшего повара. — Кто открывал грузовой лифт? Там дым!
Повар, ошарашенный, указал в сторону.
— Так, все на улицу! Проверка! — Егор выставил руку, пропуская меня вперед, к металлическим дверям грузового лифта.
Он рванул ручку. Двери с скрежетом разъехались. Внутри — тесная, пропахшая помоями кабина. Мы ворвались внутрь. Он нажал кнопку «Цоколь». Двери начали медленно закрываться.
И в этот момент я увидела его. В проёме двери, в двадцати метрах, в другом конце кухни. Высокий, в строгом костюме, с холодным, каменным лицом. Его глаза встретились с моими. Это был не просто охранник. Это был *профессионал*. Из Егора «ведомства». Он уже поднимал руку, в которой блеснул ствол с длинным цилиндром глушителя.
— Вниз! — заорал Егор, бросаясь на меня, прикрывая своим телом.
Двери лифта со скрежетом сошлись. В ту же секунду раздался глухой *хлопок*, и в стальную дверь врезалась пуля, оставив вмятину с нашей стороны.
Лифт дрогнул и поехал вниз. Мы лежали на грязном полу, он сверху, его дыхание было горячим и учащённым.
— Он нас видел, — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится как бешеное.
— Да. И вызвал подкрепление к выходу из лифта. Нам придётся прорываться.
Он встал, отряхнулся. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах горел знакомый, опасный огонь. Огонь человека, загнанного в угол и готового ко всему.
— Слушай. У выхода будет минимум двое. Возможно, больше. Я выйду первым. Отвлеку. Ты — за мной. Бьёшь в того, кто ближе, кто не смотрит на меня. В голову, в горло. Без раздумий. Поняла?
Я кивнула, сжимая в потной ладони свой пистолет. Он показался мне невероятно тяжёлым.
— Я… Я не знаю, смогу ли я…
— Сможешь, — он схватил меня за подбородок, заставил посмотреть в глаза. — Или умрёшь. Выбирай.
Лифт замедлился. Мы встали по обе стороны от дверей. Он — справа, я — слева. Он показал пальцами: *три… два… один…*
Двери разъехались.
Прямо перед нами, в полуосвещённом подвале-гардеробной, действительно стояли двое. Один смотрел прямо на лифт, рука на кобуре. Второй — чуть левее, разворачивался к нам.
Егор выстрелил первым. Два быстрых, приглушённых *пффт*. Первый человек откинулся назад, хватая себя за грудь. Второй, тот что левее, только начал вытаскивать оружие.
И тут я увидела *его глаза*. Карие, испуганные. Он был молод. Может, даже младше меня. В его движении была неуверенность.
В голове прозвучала команда Егора: *«Бей. Без раздумий».*
Мой палец сам нажал на спуск. Отдача врезалась в ладонь. Звук выстрела был оглушительным в замкнутом пространстве.
Пуля попала ему в плечо. Не в голову. Не в горло. В плечо. Он вскрикнул, уронил оружие и рухнул на колени, хватаясь за рану.
— Чёрт! — рявкнул Егор, уже выскакивая из лифта. Он добил раненого первым выстрелом в голову — быстро, безжалостно, — а затем рванулся ко второму выходу, прикрываясь стеллажами с униформой. — Иди за мной! Быстро!
Я перешагнула через тело того, кого только что подстрелила. По лицу его текла кровь. Он был жив. Стонал. Его глаза, полные ужаса и боли, смотрели на меня. Я замерла.
— КАТЯ! — рёв Егора вернул меня в реальность. Из дальнего конца подвала уже доносились шаги бегущих людей.
Я побежала, спотыкаясь, не оглядываясь. Мы ворвались в другой коридор — туннель для доставки, ведущий к загрузочной площадке на улице. Впереди светился выход, перекрытый опущенной роллетой. Рядом — пульт.
Егор уже был там, нажимал кнопки. Роллета с скрежетом поползла вверх, открывая ночную улицу, мокрый асфальт и… стоящую прямо напротив чёрную машину с работающим двигателем. Рядом — двое в кожаных куртках.
— Назад! — Егор отстрелился в их сторону, не целясь, чтобы заставить их искать укрытие, и рванул в сторону, к узкому проходу между зданиями. — Сюда!
Мы нырнули в темноту. Бежали по мокрым камням заднего двора, мимо мусорных баков, через чей-то разбитый садик. За нами гремели выстрелы, крики. Сирена дальней полиции выла где-то в отдалении.
Мы выскочили на следующую улицу, почти пустую. Егор, не останавливаясь, вышиб плечом стекло припаркованной старой «девятки», влез внутрь, и через десять секунд двигатель взревел.
— Садись! — он распахнул пассажирскую дверь.
Я ввалилась внутрь. Машина рванула с места, шины взвизгнули. Он гнал, не глядя на светофоры, петляя по узким переулкам. В зеркале заднего вида мелькали огни погони — одна, потом вторая машина.