Она развернулась и пошла на кухню. Я поднялся, пошёл в ванную. Умылся ледяной водой, глядя в зеркало на своё отражение — осунувшееся, с красными глазами, жалкое. Она была права. Я жалел себя. Искал лёгкий выход в бутылке и в идее мученичества.
Когда я вернулся, она уже сидела за столом, наливая себе суп. Мне она не налила. Я сел, взял ложку, начал есть. Еда была безвкусной, но я заставлял себя. Молчание за столом было густым, колючим.
— Сегодня, пока тебя не было, — сказала она наконец, не глядя на меня, — я проверила восточный периметр. Там действительно следы. Крупного зверя. Кабан, наверное. Я поставила дополнительные «пробки» из лески. И… я нашла кое-что ещё.
Она подняла глаза. В них не было упрёка. Был деловой интерес.
— Что?
— Старую охотничью тропу. Ведущую к озеру с другой стороны. Она заросшая, но проходимая. Если что… это ещё один путь к отступлению. Я её пометила.
Я перестал есть, смотря на неё. Она не просто «справлялась». Она планировала. Действовала. Взяла на себя инициативу, пока я топил свой мозг в сивухе.
— Хорошая работа, — сказал я наконец.
— Я знаю, — она отпила воды. — А теперь ложись спать. Ты воняешь перегаром и самосожжением. Завтра нам обоим нужно быть в форме.
Она встала, убрала свою тарелку и ушла в спальню, закрыв дверь. Не на ключ. Просто закрыв.
Я остался сидеть за столом, глядя на свою тарелку. Стыд сменился другим чувством. Нежным, острым, болезненным. Гордостью. За неё. И диким, животным облегчением. У меня не было хрупкой ноши. У меня был равный. Который мог не только принять мой удар, но и отшвырнуть меня нахрен, когда я начинал вести себя как тряпка.
Я допил воду, убрал со стола, потушил свет. В спальне она уже лежала, отвернувшись к стене. Я разделся и осторожно лёг рядом, не касаясь её.
— Катя, — прошептал я в темноту.
— Что?
— Спасибо.
Она не ответила. Но через минуту её рука нащупала мою в темноте, сжала её — коротко, сильно, и отпустила. Никаких нежностей. Просто подтверждение: *«Я здесь. Я не сломалась. И ты не сломаешься. Потому что я не позволю»*.
И в этот момент я понял самую важную вещь. Любовь — это не химический сбой. Это… договор. Самый сложный из всех. Договор, в котором ты обязуешься не быть слабым, потому что твоя слабость бьёт по тому, кто с тобой. И она только что показала мне, как этот договор работает.
Я повернулся на бок, глядя в потолок. Похмелье завтра будет адским. Но утром я встану. И проверю ту тропу, что она нашла. И буду делать свою часть работы. Потому что у меня есть причина не сдаваться. И эта причина лежит рядом, дышит ровно и готова выцарапать мне глаза, если я снова начну бухать и жалеть себя.
Это был не романтический прорыв. Это была суровая, мужская, солёная правда. И она была в тысячу раз ценнее любой сладкой лжи. Мы не были влюблёнными в безопасном мирке. Мы были союзниками в окопе. И окопная правда гласила: будь сильным, или умри. И она только что спасла меня от выбора второго варианта. Своей жестокой, прекрасной, неженской силой.
ГЛАВА 18: БЕЛЫЙ ФОСФОР
От лица Кати
Тишина после той ночи была иного качества. Не мирной. Натянутой, как струна перед срывом. Он не извинялся больше. Он просто встал на следующее утро, бледный, с трясущимися руками, и молча принялся за работу: чистил оружие, проверял камеры, усиливал периметр. Его движения были резкими, почти злыми. Но злость была направлена внутрь, не на меня.
Я тоже молчала. Помогала, но без разговоров. Мы были похожи на двух раненных волков в одной клетке — не рычали друг на друга, но и не доверяли полностью, вылизывая раны по отдельности.
Через два дня пришла буря. Не метеорологическая — информационная. Он включил старый, зашифрованный ноутбук, подключился к одноразовой точке доступа и полез в те глубины интернета, куда обычные люди не заглядывают. Его лицо стало каменным.
— Что? — не выдержала я.
— Они объявили меня мёртвым, — сказал он плоским тоном. — Официальная версия: Егор Иванов, владелец клуба «Zero», погиб в результате несчастного случая во время подводной охоты в Индонезии. Тело не найдено.
— Это же хорошо! Значит, они закрыли дело.
— Нет, — он повернул экран ко мне. На нём была фотография меня. Старая, с какого-то светского раута. Под ней — текст на русском и английском. «Разыскивается Екатерина Орлова, страдающая тяжёлым психическим расстройством. Предполагается, что она находится в состоянии аффекта и может представлять опасность для себя и окружающих. Возможно, она находится в компании неизвестных лиц. За информацию — крупное вознаграждение».