— И что началось? — мой голос звучал хрипло.
— Началась настоящая игра, — его губы снова сложились в эту чёртову полуулыбку. — Где ставки выше. Где можно проиграть всё. И где я, внезапно, не хочу терять.
Он отстранился, будто ничего не произошло. Вернулся к своей чашке.
— Восемь вечера. Буду готов. И, Катя…
— Что?
— Надень что-нибудь… сокрушительное. Чтобы твой отец с первого взгляда понял — его дочь забрал не мальчик. Его дочь выбрала мужчину. Это психология. Ударь по его самомнению.
Я смотрела на его широкую спину, на руки, держащие чашку. В них не было ни капли дрожи. В отличие от моих.
Он был прав. Правила изменились. Война объявлена не только моему отцу. Она объявлена нам самим. И мне нужно было решить — хочу ли я в ней победы. Или я, как и он, уже начала получать странное, извращённое удовольствие от самого процесса падения.
Я допила свой горький кофе.
— Ладно, жених, — сказала я, поворачиваясь к выходу. — Увидимся на поле боя. Постарайся не проиграть слишком быстро. Мне нравится, как ты смотришь на меня, когда пытаешься понять, что у меня на уме.
Я ушла, чувствуя его взгляд на своей спине. Горячий, тяжёлый, как прикосновение.
Вечер. Ресторан. Отец. Его лицо — маска гостеприимства, за которой читалось напряжение и расчёт. Он жал Егору руку, слишком долго и сильно. Проверял. Егор улыбался своей голливудской улыбкой, но глаза… глаза оставались ледяными. Он был безупречен. Очарователен. И абсолютно непроницаем.
Я надела то самое «сокрушительное» платье — алый шёлк, облегающий, с разрезом до бедра. Оружие, как он и велел. И видела, как взгляд отца на секунду потемнел от неудовольствия. Он не ожидал такого. Он ожидал запуганную девочку. Он получил союзницу.
За десертом отец перешёл к делу.
— Итак, Егор, о вашем вкладе в новый проект… — начал он.
Егор перебил его, не повышая голоса. Но каждый слог был отточен, как лезвие.
— Пётр Александрович, сегодня мы говорим о семье. О моих намерениях относительно вашей дочери. Бизнес подождёт. Катя — нет.
Отец поперхнулся. Я под столом сжала руку в кулак. Это был ход. Красивый, дерзкий ход. И он был сделан для меня. Чтобы показать, чью сторону он выбирает в этой игре. Пусть и ненадолго. Пусть и лживо.
На обратном пути в машине мы молчали. Темнота салона скрывала наши лица. Когда мы въехали в подземный паркинг его дома, он заглушил двигатель, но не двинулся с места.
— Спасибо, — сказала я в тишину.
— За что?
— За то, что не дал ему разговаривать со мной, как с вещью. Хотя бы при нём.
Он повернулся. В полумраке его глаза светились, как у хищника.
— Я сделал это не для тебя, — сказал он грубо, почти зло. — Я сделал это, потому что терпеть не могу, когда кто-то трогает то, что… временно находится в моей зоне ответственности.
Он вышел из машины, хлопнув дверью. Я сидела, чувствуя, как эта фраза впивается в меня острыми крючками. «В моей зоне ответственности». Не «моя жена». Не «моя женщина». Объект. Агент. Цель.
Я тоже вышла. Он ждал у лифта. Когда я подошла, он вдруг резко развернулся, прижал меня к холодной стене. Его тело придавило меня, его дыхание стало горячим на моём лице.
— И перестань носить мои вещи, — прошипел он, дергая за край футболки, которая всё ещё была на мне. — Это сбивает с толку. Я не могу работать, когда ты пахнешь мной. Когда ты выглядишь так, будто только что вышла из моей постели.
— А я и вышла, — выдохнула я, не отводя взгляда. — Ты же сам сказал — правила изменились. Или ты уже боишься последствий?
Он замер. Его взгляд метнулся к моим губам, затем снова в глаза. В нём шла борьба. Между долгом и… чем-то другим. Чем-то диким, что мы оба в себе не признавали.
— Последствия, — он прошептал, и его губы в миллиметре от моих, — уже наступили.
Лифт пингнул, двери открылись. Он отшатнулся от меня, как от огня. Вошёл внутрь, не оглядываясь.
Я осталась у стены, прижав ладонь к груди, где бешено стучало сердце. Он был прав. Мы уже падали. И самое страшное было то, что я перестала искать за что ухватиться.
Правила больше не действовали. Оставалась только кровь на стене и непредсказуемый итог игры, где мы оба были одновременно и игроками, и ставкой.
ГЛАВА 3: ТОЧКА КИПЕНИЯ
От лица ЕГОРА
Информация пришла глубокой ночью. Шифрованное сообщение на горелка-телефон. Текст был лаконичен: «Сроки сдвигаются. Цель стала осторожнее. Ускорьте сближение с наследницей. Доверие — ключ. Ждём подтверждения проникновения в кабинет к пятнице».