В дверь постучали. Не Барбара. Та всегда сначала звонила. Это был глухой, уверенный стук.
Я замерла. Сердце пропустило удар. Внутри всё сжалось в тугой, ледяной комок. Я бесшумно подошла к двери, посмотрела в глазок.
На пороге стоял мужчина. Лет сорока, в простой куртке, с лицом, которое могло принадлежать кому угодно — курьеру, сантехнику, случайному прохожему. Но я видела его глаза. Пустые, сканирующие. Глаза профессионала.
Он постучал ещё раз. Я не дышала. Молилась, чтобы он ушёл. Но он не уходил. Он достал телефон, набрал номер. Через секунду мой собственный телефон, оставленный на столе, завибрировал беззвучно. Незнакомый номер.
Он знал мой номер. Он знал, что я здесь.
Паника накрыла ледяной волной. Я отступила от двери, прижалась спиной к стене. Мысли метались, как загнанные звери. *Бежать? Куда? Он же снаружи. Позвонить ему? Он далеко. Не успеет.*
Внезапно стук прекратился. Я снова посмотрела в глазок. На лестничной площадке было пусто. Он ушёл. Исчез, как тень.
Я стояла, не в силах двинуться, дрожа всем телом. Прошло, может, десять минут, может, час — я потеряла счёт времени. Очнулась от звука ключа в замке.
Он вошёл и увидел меня — прижатую к стене, бледную, с расширенными зрачками.
— Что случилось? — его голос мгновенно стал стальным, он уже сканировал квартиру, ища угрозу.
Я рассказала. Запинаясь, сбивчиво. Он слушал молча, потом подошёл к двери, проверил замки, хотя они были в порядке. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как дергается мышца на скуле.
— Ты уверена, что это не разносчик? Не ошибка?
— Он звонил мне, — мой голос дрожал. — Он знал мой номер. Он знал, что я внутри.
Он сел за стол, открыл ноутбук. Его пальцы забегали по клавиатуре с той пугающей скоростью, которую я помнила по его прошлой жизни. Он вошёл в какие-то закрытые сети, проверил камеры наблюдения дома, нашу историю звонков.
Через час он поднял глаза. В них было не облегчение. Была тревога.
— Человек на камерах есть. Но он не в базах. Ни в одной. Это значит… либо он просто никто, что маловероятно, либо…
— Либо он работает на них, — закончила я. — И они стерли его из всех открытых источников.
Мы сидели напротив друг друга. Вирус, который мы загнали в угол, вырвался на свободу и сейчас торжествующе плясал между нами.
— Что делать? — спросила я шёпотом.
— Два варианта, — его голос был ровным, но я чувствовала, как внутри него закипает та самая лава, которую мы так старались погасить. — Первый: собрать вещи и исчезнуть. Прямо сейчас. Пока не поздно.
— А второй?
Он посмотрел на меня. Долгим, тяжёлым взглядом.
— Второй: попытаться понять, кто он и что ему нужно. Выйти на контакт. На своих условиях. Но это риск.
— Мы уже рисковали. Мы рисковали всем, — я встала, подошла к окну, коснулась жёлтых штор. Символа нашей хрупкой нормальности. — Я устала бежать. Если это они… если они нашли нас… мы не спрячемся. Они будут искать всегда.
— Значит, второй вариант?
— Значит, мы перестаём быть жертвами. Мы становимся охотниками. Хотя бы один раз.
Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я не видела уже месяцы — уважение. И гордость. За меня.
— Тогда у нас есть сутки, чтобы подготовиться. Если он вернётся, мы встретим его как надо.
Следующие двадцать четыре часа мы превратили квартиру в крепость. Незаметную, внешне такую же уютную, но с сюрпризами. Камеры, спрятанные в растениях. Тревожные кнопки под столами. Оружие — да, пришлось достать из тайника то, что Лекс предусмотрительно вложил в наши вещи на случай крайней необходимости.
Он учил меня, как действовать. Быстро. Слаженно. Без паники. Я смотрела на него и видела не Дэна, инженера-эколога. Я видела Егора. Хладнокровного, смертоносного, собранного. И во мне просыпалась та, кем я стала в лесу — не жертва, не беглянка, а боец.
На следующее утро стук повторился. Мы были готовы. Я открыла дверь, сохраняя на лице вежливую улыбку «Софии».
— Здравствуйте, чем могу помочь?
На пороге стоял тот же человек. Он улыбнулся в ответ — не угрожающе, почти виновато.
— Миссис Мерфи? Простите за беспокойство. Меня зовут Алекс. Я… работал с вашим мужем. В прошлой жизни. Мне нужно поговорить. Это не займёт много времени.
Он сказал это тихо, но слова ударили как пощёчина. «Работал с вашим мужем». Он знал. Он знал всё.
За его спиной, в проёме кухни, я видела Егора. Он стоял неподвижно, как статуя, рука за спиной, где был пистолет.
— Проходите, — сказала я, отступая в сторону. Сердце колотилось где-то в горле. — Муж скоро вернётся.
Алекс вошёл. Осмотрелся. Его взгляд зацепился за гармонь в углу, за наши уютные шторы, за книги на полке. Он улыбнулся странной, понимающей улыбкой.
— Хорошо устроились, — сказал он, садясь в кресло без приглашения. — Уютно. Мирно. Только… есть одна проблема. Мир не всегда длится вечно.