— Даже себе? — выдохнула я, глядя ему прямо в глаза.
Он замер. Потом опустил голову, его губы коснулись моего уха.
— Особенно себе, — прошептал он. И взял мою губу между зубами.
Больше слов не было. Были руки, срывающие остатки одежды. Были его губы, исследующие каждую кривую моего тела с такой методичной, хищной тщательностью, что у меня перехватывало дыхание. Он знал, где прикоснуться, чтобы я вздрогнула, где задержаться, чтобы я застонала. Это было не любовное искусство. Это было искусство допроса, применяемое для совершенно иных целей. И оно работало с убийственной эффективностью.
Когда он вошёл в меня, не спрашивая, лишь на мгновение задержавшись, давая моему телу привыкнуть к его размеру, я вскрикнула — от резкой, почти болезненной полноты. Он был… безжалостен. Не в жестокости, а в своей откровенности. Никаких нежностей, никаких притворств. Только голое, сырое влечение, смешанное с той ненавистью-страстью, что клокотала между нами с первого дня.
— Смотри на меня, — приказал он, начиная двигаться медленно, глубоко, выверяя каждый толчок. — Я хочу видеть твои глаза, когда это происходит.
Я открыла глаза, которые сама не заметила как закрыла. Его лицо было в сантиметрах от моего. Напряжённое, прекрасное в своей неистовой концентрации. В его серых глазах не было ни капли той пустоты, что я видела раньше. Там бушевал ад. И я горела в нём вместе с ним.
Ритм ускорялся. Он перестал быть методичным, контроль дал трещину. Его дыхание сбилось, пальцы впились в мои бёдра, оставляя синяки, которые завтра будут напоминать мне об этой ночи. Я встретила каждый его толчок, обвивая его ногами, впиваясь ногтями в спину, пытаясь притянуть его ещё глубже, ещё ближе, чтобы стереть эту проклятую грань между «мы» и «враги».
— Катя, чёрт… — его предупреждающий стон был похож на рычание. — Я не…
— Я тоже, — перебила я его, чувствуя, как волна накатывает изнутри, сметая все мысли, все страхи, всю ложь. — Вместе.
Это было похоже на взрыв. Не оргазм, а катаклизм. Всё тело сжалось в болезненном спазме наслаждения, вырывая из горла крик, который он тут же заглушил своим поцелуем. Его собственное тело напряглось, он вогнал в меня один последний, глубокий, яростный толчок и замер, сдавленно выругавшись мне в губы.
Тишина, что наступила потом, была оглушительной. Он лежал на мне, тяжёлый, мокрый от пота, его сердце колотилось о мою грудь в том же бешеном ритме. Дыхание выравнивалось медленно. Я не отпускала его, проводя дрожащими пальцами по его позвоночнику.
Он первым нарушил заговор молчания.
— Это была ошибка, — сказал он, его голос был глухим, уставшим.
— Самая лучшая ошибка в моей жизни, — ответила я, не открывая глаз.
Он приподнялся на локтях, заставив меня взглянуть на него. Его лицо было закрыто тенью.
— Не говори так. Ты не понимаешь…
— Я понимаю, что мы только что перешли точку невозврата. И что завтра всё будет ещё сложнее. И что ты продолжаешь что-то от меня скрывать. Но прямо сейчас… — я потянула его вниз, к себе, — мне плевать. Потому что в твоих глазах я только что видела не лжеца. Я видела мужчину. Только и всего.
Он что-то хотел возразить. Но вместо слов опустил голову мне на грудь, и его губы коснулись кожи над сердцем. Этот жест — усталый, почти нежный — сказал больше, чем любые признания.
Мы лежали так, сплетённые, в лунном свете. Границы стёрлись. Игра перестала быть игрой. Мы стали друг для друга слишком реальными. И теперь, когда дым страсти рассеялся, перед нами стоял страшный вопрос: что делать с этой обжигающей, опасной реальностью завтра?
А где-то на краю сознания, как далёкий гром, зловеще отозвалось слово из его прошлой жизни, случайно обронённое когда-то в гневе: **«ликвидация»**.
Но я прижала его голову крепче, гоня прочь мысли. Завтра будет завтра. А этой ночью он был мой. И я, возможно, была его. И это было единственной правдой, за которую я готова была бороться. Даже если эта правда грозила уничтожить нас обоих.
ГЛАВА 5: УТРО ПОСЛЕ
От лица ЕГОРА
Свет. Холодный, безжалостный утренний свет резал глаза. Я проснулся от того, что привык просыпаться – от внутреннего сигнала тревоги, отчёта о пройденном цикле сна и готовности к действию. Но сегодня к этому отчёту добавилось что-то новое. Тяжесть на руке. Тепло вдоль всего бока. Ритмичное, спокойное дыхание у самого виска.