Когда всё кончилось, быстро, яростно и почти болезненно, мы лежали, тяжело дыша, снова сплетённые, покрытые потом и новыми ссадинами. Но в этом безумии была странная, извращённая гармония. Мы понимали друг друга без слов. Мы были двумя раненными зверями в одной клетке.
Она первая нарушила тишину, её голос звучал приглушённо у меня в груди.
— Пятница.
Я напрягся.
— Что?
— Отец звонил, пока ты… убеждал себя. Приглашает нас в особняк. Ужин. Будет показывать тебе свои новые «проекты». То есть, выпрашивать инвестиции. – Она паузу. – И да… он хочет провести тебя в свой кабинет. Показать нечто «эксклюзивное». Видимо, уровень доверия повысил.
Лёд окончательно сковал всё внутри. *Пятница. Кабинет. Ключ.* Всё шло по плану. Идеально по плану. Она, сама того не зная, только что вручила мне пропуск. И этот пропуск был оплачен её доверием, её телом, её… чем-то большим.
— Отлично, — сказал я, и голос звучал чужим, плоским. – Будем готовы.
Она приподнялась, посмотрела на меня. В её глазах не было победы. Была усталость и та же самая боль, что грызла меня.
— Я ненавижу тебя, – сказала она просто.
— Я знаю, – ответил я. – Это единственное, в чём мы пока честны.
Я встал и направился в душ. Горячая вода должна была смыть с меня её запах, её следы, эту слабость. Но под струями я просто стоял, упираясь ладонями в кафель, и понимал, что смыть это уже невозможно. Она вошла в меня глубже, чем любой враг. И теперь, когда срок выполнения приказа подходил, у меня не было ответа на самый важный вопрос: что я буду делать, когда придётся выбирать между долгом и той частью себя, которая, против воли, начала называть её своей.
А выбор нужно будет делать. Уже в эту пятницу.
ГЛАВА 6: ЭКСКУРСИЯ В АД
От лица КАТИ
Особняк отца всегда давил на меня. Не размерами, не роскошью — ощущением музея восковых фигур, где каждый предмет кричал о деньгах, но молчал о доме. Сегодня давление было иным. Оно исходило от мужчины, что шёл рядом со мной по мраморному холлу. Егор держал мою руку с безупречной, публичной нежностью. Его пальцы были тёплыми, но я чувствовала в них напряжение стальной пружины.
Он был безупречен в тёмном костюме, его улыбка — тот самый голливудский продукт. Но я видела то, что не должен был видеть никто: микроскопическую дрожь в уголке его рта, когда отец похлопал его по плечу. И взгляд — быстрый, сканирующий, фиксирующий расположение камер, проходы, лица охранников. Взгляд не гостя. Взгляд того, кто составляет карту.
— Катюша, дорогая, как ты хороша! — отец расцеловал меня в щёки, запах его дорогого одеколона смешался с запахом коньяка. Его глаза, маленькие и пронзительные, изучали Егора с откровенным любопытством акулы, почуявшей новую кровь. — И Егор… Наконец-то в семейном гнезде. Чувствуйте себя как дома.
— Спасибо, Пётр Александрович, — голос Егора был бархатным, почтительным. Искусство лжи он отточил до совершенства. — Очень впечатлён.
Ужин был изысканной пыткой. Отец сыпал цифрами, намёками на грядущие «проекты», бросал на Егора оценивающие взгляды. Егор кивал, задавал точные, умные вопросы о бизнесе, демонстрируя погружение в тему, которое не могло быть поверхностным. Он проделал домашнюю работу. Для роли зятя-спасителя? Или для чего-то другого?
Я ловила на себе его взгляды. Они были разными. Для отца — тёплыми, влюблёнными. Для меня, в те доли секунды, когда никто не видел — тревожными, предупреждающими. Он что-то замышлял. И это «что-то» должно было случиться сегодня.
— Ну что, Егор, — отец отодвинул тарелку с десертом, его голос стал доверительным, мужским. — Хочешь взглянуть на самое сердце империи? Мой кабинет. Там у меня кое-что есть… для глаз будущего партнёра.
Моё собственное сердце ёкнуло, уйдя в пятки. *Кабинет*. Запретная зона. Место, куда даже я заходила считанные разы в жизни. Туда, где стоял стальной сейф с цифровым замком и компьютер, не подключённый к интернету.
— С огромным удовольствием, — Егор встал, поправив манжет. Его глаза на мгновение встретились с моими. В них я прочла не просьбу, не извинение. Я прочла **приказ**. *Останься. Не мешай.*
Но я не была той, кто слушает приказы. Не больше.
— Я тоже хочу, — сказала я, вставая. — Столько лет, а я ни разу не видела ваши «секретные материалы», папа.
Отец нахмурился, но тут же рассмеялся, скрывая раздражение.
— Катюша, это скучные бумаги, цифры…
— Я твоя наследница, — парировала я холодно. — И его жена. Наши интересы теперь общие. Или нет?