— Тогда мой руки и живо за стол! — повелел мой домашний гений и побежал на кухню, откуда сразу же раздался звон посуды.
Я быстро умылся, переоделся в домашний костюм и присоединился к сыну за столом. Он уже выставил миску с овощным салатом, свежий пирог с ливером и овощное рагу. Я начал есть, приказав ему тоже перекусить, а не глазеть на меня с выражением примерного, но нетерпеливого ученика.
Северус неохотно проглотил пару ложек салата и кусок пирога, запил стаканом молока и снова принялся сверлить меня своими чёрными глазами.
— Ладно, вот я и сыт, — улыбнулся я ему, откладывая вилку. — И теперь готов удовлетворить твоё любопытство, но только за взятку.
Сын тут же подал мне пепельницу и зажигалку, просто махнув рукой, с лёгкостью призвав нужные вещи. Я достал сигареты из ящичка стола, закурил и начал описывать чуть ли не по минутам весь мой визит в школу и свои впечатления от замка и от директора.
— Говоришь, он старо выглядит? — нахмурился Северус, постукивая пальцами по столу (перенял мою привычку вечно тарабанить по любой поверхности, когда пытаюсь сосредоточиться). — Может, он чем-то болен? Или родовое проклятье…
— Даже не знаю, — пожал я плечами, затягиваясь вкусным ароматным дымом и выпуская изо рта идеально ровные колечки.
Иногда я хотел придумать какое-нибудь заклинание, чтобы у меня получались красивые дымовые фигуры, как у Гэндальфа Серого и его знаменитой трубки. Какие только глупости не лезут в голову начинающему магу! Нет чтоб изобрести что-нибудь полезное для всего мира, а я тут мечтаю о каких-то финтифлюшках.
— Хм, у такого сильного волшебника должен быть здоровый организм, ведь ритуалы прокачивают силу, а колдовство позволяет оставаться молодым долгие века, — продолжил размышлять сын. — Мастера, активно работающие с чарами и заклинаниями, почти и не стареют, как наши дорогие Том и Дамокл. А такие монстры, как Фламель, — вообще бессмертны. И очень сомневаюсь, что этот великий алхимик не поделился секретами со своим официальным учеником.
— А откуда вообще взялись эти данные, что директор — великий маг и ученик Фламеля? — поинтересовался я. — Насколько мне известно, автобиографии Дамблдор не издавал, и книг о нём не написано. Как обычно, слухи и догадки?
— Ну-у… он победил тёмного лорда Гриндевальда на дуэли — это раз, — протянул Северус. — Два: о его совместной работе с Фламелем написано на карточке от шоколадной лягушки, я же тебе показывал!
— Пф-ф… — весело фыркнул я, глядя на серьёзную мордаху сына. — Мелкий, насколько я понял из учебников и рассказов тех же Тома и Дамокла, Дамблдор во время войны отсиживался в Хогвартсе. Он не вступал в армию, учил детей трансфигурации и не отличался никакими особыми достижениями. Я проверял — он опубликовал несколько статей в изданиях «Трансфигурация сегодня», «Проблемы чароведения» и «Практика зельеварения» — вот и все его заслуги как учёного. В самом конце войны он вдруг ринулся из школы на дуэль… со своим давним другом и, возможно, любовником. Ты точно уверен, что Дамблдор победил его, а не спас от неминуемой смерти, ведь сборные войска магов разных стран уже готовы были уничтожить злого тирана Гриндевальда? А сейчас этот самый тёмный лорд спокойно живёт в собственном замке, просто не имея возможности покинуть его… да и то — кто его знает. Ты же понимаешь, что дом, построенный для себя, волшебники делают крепостью со множеством тайных ходов.
— То есть… ты намекаешь, что Дамблдор просто обманул всех, чтобы его друг остался жив и свободен? — удивлённо взглянул на меня сын. — Но это же… это же нечестно!
— Малыш, скажи, а что бы ты сделал, если бы мог спасти, к примеру, Джеймса? Все вокруг твердят, что он злой колдун, но для тебя он — друг, и ты очень хорошо к нему относишься. Ты не попытался бы как-то помочь ему?
— Нет! Не знаю. Наверное… — задумался Северус, а потом жалобно спросил: — Но почему тогда его так превозносят, почему наделили властью?
— Знаешь, на самом деле всем людям плевать, кто там стоит во главе государства или чего-то там ещё. Пусть он глава Визенгамота, директор школы и член международной конфедерации магов, а нам что с этого? Дали ему кучу званий, но он от этого не изменился — как был человеком из странной семьи с плохой репутацией, так и остался.
— Но ведь студенты уважают его…
— Уверен? — улыбнулся я, налил нам обоим вкусного прохладного морса и закурил следующую сигарету. — Северус, ты у меня очень умный мужчина, так подумай: кто именно может купиться на громкие слова, не анализируя факты?
— Дети? — неуверенно предположил сын. — Или не очень сообразительные взрослые?
— Как-то так, как-то так. Ты же слышишь разговоры волшебников, которые ровесники Дамблдора или старше, они относятся к нему…
— Как к простому выскочке, — вздохнул Северус. — Мастер Белби даже смеялся, что трансфигуратор мог победить тёмного лорда, превратив того в стоптанный башмак…
— Вот и делай выводы.
— Я понял, пап: нельзя доверять чужому авторитету, пока сам не убедишься, что этот человек чего-то стоит! — решительно кивнул мне сын. — Я теперь всегда буду проверять все факты, рассматривая с двух сторон!
— А лучше с трёх или четырёх.
Я поднялся и начал убирать со стола — обычное мытьё посуды меня успокаивало и настраивало на мирный лад. Хотя я и сам по себе был неагрессивным человеком, но пережитое волнение от встречи с будущим начальником немного напрягало.
Северус помогал мне, чарами убрав всю пыль и грязь с плиты и вообще со всех поверхностей. Это он делал привычно, всё тем же «детским» стихийным колдовством, даже не вспоминая про использование волшебной палочки. Мой маленький супермагистр-бытовик!
***
Остаток каникул мы провели, проверяя укомплектованность багажа Северуса. Конечно, я мог покинуть замок в любой момент и докупить забытое, но мы решили, что сын будет развивать в себе самостоятельность, а не бегать ко мне из-за каждой мелочи.
Он должен общаться с новым коллективом, учиться, развлекаться, заводить приятелей, а не сидеть под крылышком у папы. Тем более что Северус мечтал о хогвартской библиотеке, как другие дети грезят о новых игрушках. Он уже составил примерный список интересующих его редких изданий, и тот был угрожающе обширен за счёт советов мастеров-наставников, которые знали не понаслышке о богатстве школьного книгохранилища.
Конечно, в гости ко мне сын будет заходить регулярно, но не каждый вечер, и тем более не будет просить каких-то поблажек — всё на общих основаниях. Про Запретную секцию мы тоже договорились, что Северус начнёт её посещать, если заработает такое поощрение от других профессоров за заслуги в учёбе, а не по моей протекции.
В общем, мы перепроверили запасы одежды, косметики, обуви, сладостей, канцелярии и прочих многочисленных мелочей в сундуке будущего рейвенкловца (как надеялись мы оба). На Рождество мы собирались вернуться домой, так что всего должно было хватить на почти четыре месяца проживания в пансионе.
Первого сентября мы отправились на вокзал Кингс-Кросс, переместившись сразу на платформу девять и три четверти, на специальную аппарационную площадку. Примерно час оставался до отправления поезда, но людей было уже довольно много. Взрослые маги приветствовали друг друга, дети чинно следовали за родителями (немногие) — большинство орало и скакало, как это принято у гормоновырабатывающих терминаторов. Кругом стоял шум, шипение, кваканье, рычание, мяуканье — дикая какофония для неподготовленного человека.
Мы прошлись вдоль перрона, здороваясь со знакомыми, пока нас не нагнали любимые старички-сплетники, которые прибыли на вокзал с целью убедиться в нашем благополучном отъезде.
Наш склочный филин улетел самостоятельно, ответив на предложение прокатиться в клетке злобным клёкотом и презрительным взглядом. Кот разрешил переправить его в мои профессорские покои с помощью эльфо-экспресса. Домовик только радостно пискнул, увидев разбойничью морду Аха, и утащил его, пообещав кормить «милого котика уважаемого профессора Снейпа». Так что гуляли мы среди толпы налегке, сдав сундук в багажный вагон.